так и чувствуешь пульсацию воинственной мальчишеской крови. Недаром слово «быстро» повторяется здесь одиннадцать раз. Даже солнце в этой пылкой игре пробегает по небу, как молния:
Быстрое солнце скоро зашло.
«Быстрое солнце» — неслыханный в поэзии эпитет.
И какое множество глаголов! Что ни строка, то глагол: «идут», «встречают», «стреляют», «летают».
В Симферополе перед памятником Ленину неизвестный мне мальчик лет пяти произнес:
В мавзолее ты лежишь
И по-мертвому молчишь.
Подожди, я подрасту
И тебя воскресту.
Дети нередко прибегают к повторениям начальных слов каждой строки сочиняемых ими стихов. Эти единоначатия ярче всего выражают песенный лад их поэзии. Таково, например, стихотворение четырехлетней Е. К.:
Жил-был мальчик не простой,
Жил-был мальчик золотой.
Жил-был мальчик, но шалил,
Только с папой водку пил.
Хотя в стихах этого рода тоже преобладает хорей, но он часто уступает место другим ритмам — в зависимости от выражаемых ими эмоций. Вот, например, великолепный анапест четырехлетнего мальчика, которому только что объяснили, что значит слово «всегда». Уразумев это слово, он долго бегал взад и вперед по дорожке, а потом подбежал к маме и с какой-то торжественной страстью сказал:
Пусть всегда будет небо!
Пусть всегда будет солнце!
Пусть всегда будет мама!
Пусть всегда буду я![153]
«Разве это не поразительное по своей простоте и силе утверждение жизни?» — восторженно восклицает К. Спасская, опубликовавшая стихи на страницах журнала.
Стихи и в самом деле замечательные, едва ли не лучшие из напечатанных в настоящей главе. С огромной энергией выражается в них несокрушимая вера ребенка в бессмертие всего, что он любит. Так и слышишь мажорный мальчишеский голос, прославляющий жизнь, которой не будет конца.
Начальные слова каждой строки в этом детском четверостишии тождественны. Но чаще бывает, что в создаваемых ребенком стихах повторяются не первые слова, а последние, завершающие каждую строку. Характерно в этом отношении прелестное стихотворение Танюши Литвиновой, где в конце каждой строки варьируется слово «Москва»:
Город чудный Москва!
Город древний Москва!
Что за Кремль в Москве!
Что за башни в Москве!
Англичане в Москве!
И китайцы в Москве!
И все хвалят город Москву!
Как утверждает американская исследовательница детской психики Люси Спрэг Митчель, эта форма, столь часто встречающаяся в древнем восточном фольклоре, специфически свойственна детям. Митчель приводит такие стихи, сочиненные девочкой, еще не достигшей трехлетнего возраста:
Я упал в воду,
Человек упал в воду,
Джон упал в воду,
Фор упал в воду,
Тетя Керри упала в воду.
Я достал лодку,
Человек достал лодку,
Джон достал лодку.
Фор достал лодку,
Тетя Керри достала лодку.
Я поехал в лодке,
Человек поехал в лодке,
Джон поехал в лодке,
Фор поехал в лодке,
Тетя Керри поехала в лодке[154].
Горе, что у нас так мало материалов. В нашей литературе до сих пор нет ни одного хотя бы краткого сборника стихов, сочиненных малыми детьми. Да и много ли существовало в прежнее время родителей, которые стали бы записывать такие стишки! Между тем эти стишки в своей массе могут принести несомненную пользу и педагогам, и критикам, и детским писателям, и даже художникам — иллюстраторам книг для детей. Даже художникам, потому что в огромном своем большинстве детские стихи отличаются изумительно четкой графичностью.
Это, так сказать, стиховые рисунки. Вспомним вирши Никиты Толстого: в каждой строке отчетливый зрительный образ, который словно создан для примитивнейшей графики:
Красивая лодка
По морю плывет,
По морю плывет.
За лодкой селедка
По морю плывет,
По морю плывет.
Четкий-четкий рисунок. Словно взял Никита карандаш и тремя штрихами нарисовал на бумаге «красивую лодку», плывущую (в профиль) в сопровождении сельди, которая нисколько не меньше, чем лодка, и до странности похожа на нее.
Такой же четкостью зрительных образов отличается стихотворение маленькой Ирины Ивановой, рисующее вид из окна во время гражданской войны и разрухи:
Дом поломанный стоит,
Крыша на земле лежит,
А рядом ребяты
Играют в солдаты.
Это именно рисунки в стихах. В четырех строках три рисунка: 1) сломанный дом, 2) сброшенная крыша, 3) играющие дети, и каждый из этих рисунков доведен почти до чертежа.
Из трубы идет дымок:
Мама жарит пирожок.
В четкой графичности детских стихов — указание художникам, иллюстрирующим детские книги, и поэтам, сочиняющим стихи для детей.
Жаль, что никто еще не разработал поучительной темы о взаимной связи детских стихов и рисунков и о параллельном развитии их форм.
Чтоб изучить все особенности детской поэзии, нам нужны не десятки стихотворений, а тысячи, и поэтому я обращаюсь к друзьям-читателям с усердной просьбой сообщать мне стихи детей, дабы мы могли приступить к самому широкому изучению детского творчества. А покуда в качестве сырого материала приведу здесь несколько любопытных стишков, сообщенных мне читателями в разное время:
1. Солнце
(Стихи трехлетней Таты)
Отворяйте ворота,
Солнце всходит на неба!
2. Последняя новость
(Стихи двухлетней Оли)
Было сухо, стало мокро
Оля сделала пипи.
3. Проводы
(Стихи трехлетней Светланы)
Я иду по камушку,
Провожаю мамушку.
4. Свинья
(Стихи четырехлетней Лизы)
Сидит
За столом
Семья,
И вдруг
Вылезает
Свинья.
5. Стыдливый медвежонок
(Стихи четырехлетней Оли)
В углу стоит мишка,
Улыбается на книжку,
Ему стыдно сказать,
Что не умеет он читать.
6. Старик
(Стихи пятилетней Ирины)
В бедной деревне
Жил бедный старик,
Так много лет он
Жить не привык.
7. На даче
(Ее же)
Цветет редиска,
Поет артистка,
А я пью чай
Черезвычай.
8. Зима
(Стихи четырехлетней Нины Глёкиной)
Я валяюсь на снегу.
Как приятно мне валяться,
Даже носом я
