Экспедиция продолжалась. Они поднялись вертикально, сделали круг над городом, чтобы точнее научиться взаимодействовать, и понеслись над водой. Непонятно почему, но Ростику, когда он сидел в кабине стрелка, над котлом, за пилотами, в подобных полетах все казалось простым и медленным. И вдруг, когда он оказался на месте первого пилота, эта работа сделалась напряженной и очень стремительной. Именно так – стремительной.
И все время приходилось серьезно стараться, чтобы они двигались еще быстрее, потому что черные треугольники шли по бокам прямо с черепашьей скоростью, лениво и едва ли не насмешливо наблюдая за стараниями Роста выдерживать хотя бы сравнимую скорость. Наконец, почувствовав, что тельняшка у него на спине стала мокрее воды снизу, Рост сдался.
– Давай спокойнее, Казаринов, – предложил он. – Я не очень-то уверен, что продержусь в таком темпе до города пернатых.
– А мы в один такой город полетим? – спросил Казаринов, принимая на себя главную работу за рычагами, и с гораздо большим успехом, как чуть ревниво заметил Ростик.
И тут же понял, что всяким там ревностям не может быть места. Казаринов правильно сделал, что задал этот вопрос. Рост и сам уже удивлялся, что не задал его себе раньше. Вероятно, на него давил авторитет Пушкарева, который заметил только один выброс стеклянного тумана в воздух. Но он мог не заметить другие подобные выбросы. А это значило, что у пернатых такой работой могли заниматься и другие города… Вернее, все-таки гнездовья. И их все нужно было обследовать. Теперь для этого была возможность – вряд ли пернатые начнут нападать на треугольные крейсеры человечества.
Стоп, сказал себе Рост. Это тоже не факт. Может, они, как часто уже бывало, поторопились. Может, им следовало не мчаться вот так – с бухты-барахты – за зеркалами, а облететь территорию пернатых, выяснить их отношение к возросшей силе человечества, нанести на карту другие мастерские? Если имеющихся сил оказалось бы недостаточно, то следовало подождать, пока на заводе Поликарп отремонтирует два других крейсера, и тогда в количестве четырех треугольников они представляли бы собой более внушительное зрелище…
В общем, все это следовало проверять конкретной ситуацией. Но раз уж они решили лететь, то этот полет и следовало сделать проверкой. На том Рост и решил успокоиться. Чтобы занять себя, а скорее всего, чтобы отвлечься, он накрутил ручку радиостанции, установленной в его машине за креслом пилота, и вдруг – о чудо! – связь с крейсером Кима установилась молниеносно. Не теряя времени, Рост попробовал растолковать другу идею.
Судя по всему, Ким думал так же, вернее, решил, что это уже обмозговал Рост. Он удивился, почему об этом не возникло толковища на земле, но, если уж зашел разговор – тем более связь стояла отменная – он высказался в том смысле, что двух машин, скорее всего, достаточно, чтобы сражаться почти с любым количеством летающих наездников бегимлеси. А разведку других подобных городов они с Евой проведут хоть сейчас.
– Сейчас не нужно, – вдруг отозвался в наушниках голос Евы. Оказалось, она слышала этот разговор, потому что настройка ее рации «висела» на той же частоте.
Это было удивительно – они могли находиться в эфире втроем. Вообще-то, пилотские рации, которые установили на крейсеры и на этот транспорт, такой технической возможностью обладали. Их еще со времен войны делали, как правило, многоканальными. Но возможность связи в Полдневье почти никогда не обеспечивала это многоголосье. А теперь вдруг… Ну, что же, для дела это было хорошо. Очень хорошо, все-таки Росту легче будет вести переговоры с пернатыми, если ребята наверху будут понимать происходящее не только по его жестикуляции, но и исходя из комментариев Казаринова.
– Это почему? – спросил Ким. – Что нам мешает?
– Вот увидят летающие страусы, что над ними ползет Рост на своей колымаге, а ты болтаешься где-то за тридевять небес, мигом устроят ему красивую жизнь, – объяснила свой отказ Ева.
– Тогда ты можешь оставаться со своим драгоценным Ростом, – отозвался Ким. – Я один в округе побегаю.
– И все-таки, Ким, оставайся-ка лучше с нами, – решил Ростик. – Не стоит судьбу испытывать.
– Я – с вами? – удивился Ким. – Ну и ну! А я-то полагал, это вы ко мне прибились как дополнение к возможным пернатым.
Море внизу кончилось, они перешли береговую линию. Как всегда, они спугнули непонятно каким образом – ведь шли на высоте метров в триста, не ниже, – несколько стай черно-белых, очень гладких чаек. Их было очень много, они даже временно закрыли некоторые сектора для обзора, вернее, сделали их ненадежными, мерцающими, спрятанными за множеством мельтешащих в воздухе птичьих крыльев.
Но Ростик зря опасался подвоха. Ничего не возникало даже за этими стаями, летающих страусов не было видно и в помине. К тому же он отдохнул и снова взялся за рычаги. Пару следующих часов они проработали с Казариновым на пару, и у них это выходило все лучше и уверенней. Наконец, «сломался» и Казаринов, он отвалился, и Росту сразу стало не до размышлений о том, как он построит диалог с пернатыми. А впрочем, об этом еще рано было раздумывать. Все могло получиться совсем не так, как Росту хотелось бы – мирно, без стрельбы, вполне цивилизованно.
– На левом траверсе стая летунов, – объявил вдруг динамик рации прекрасно знакомым Ростику голосом Пестеля. – Количество приближается к сотне.
Быстро они оправились от поражения на Бумажном, подумал Ростик. А впрочем, ему ведь неизвестно, как именно и сколько времени они собирали эту стаю. Может, они мобилизовали всех, даже таких летунов, которых раньше не выпускали дальше их городской околицы? Да, решил он наконец, скорее всего так и есть.
Откуда возникла у него эта уверенность, он не знал. Сейчас у него не было ни боли, ни тошноты, не меркло в глазах, не болела голова, даже не сбивалось дыхание – и тем не менее это было почти настоящее провидение. Ну что же, решил он, если так будет впредь, то против этих «наплывов» невесть откуда возникающей информации, которая к тому же никогда не бывает ложной, можно и не возражать. Что ни говори, а это было большое подспорье в их выживании тут, в Полдневье. И в выживании его семьи, в опеке над Ромкой, в помощи друзьям…
И вдруг оказалось, он медленно, едва заметно скатился чуть ли не в беспамятство!.. Вот тебе и незаметное знание. Пришлось передать управление Казаринову, а самому отвалиться на спинку кресла и передыхать.
– Ты чего? – спросил бывший паровозный инженер, когда понял, что Рост снова может разговаривать.
– Так, – пожал плечами Рост, – задохнулся вдруг.
– Сходил бы ты к врачу, – посоветовал Казаринов. – Небось последние дни и ночи не спишь, все воюешь? А то вот еще совет. У нас под Одессой, говорят, травка растет, вроде цикория – горькая такая. Так она действует лучше кофе, выпил, и сердце тикает, как часы, и спать не хочется.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
