— Ich will sterben!
— Warum? Besser lebe…[139]
— А зовут-то тебя как?
— Ифан Иффаноффитч…
Есть в Беларуси легенда про Ивана Ивановича… Сначала жил у партизан просто так, картошку чистил… потом стал ремонтировать оружие… потом увидел сожженную украинскими полицаями белорусскую деревню…
Воевал он храбро, но уж больно как-то не по-русски, как-то уж очень аккуратно и тщательно… и лег в белорусскую землю, в безымянную могилу — так же тихо, аккуратно и вежливо, как и жил…
…Ich hatte einen Kameraden…
24 июня 1941 года. 14 часов 40 минут.
Шоссе Вильно — Минск. Район Ошмяны
«…И отправились сыны Израилевы из Раамеса в Сокхов до шести сот тысяч пеших мужчин, кроме детей. И множество разноплеменных людей вышли с ними, и мелкий, и крупный скот…»[140]
Очевидец: «Они ехали на невообразимых телегах, фурах и арбах. Ехали и шли старики, которых я никогда не видывал, с пейсами и бородами, в картузах и шляпах прошлого века.
Шли усталые, рано постаревшие от горя женщины.
И дети, дети… Детишки без конца. На каждой подводе шесть-восемь-десять грязных, чумазых, голодных детей.
И тут же на этой же подводе торчал самым нелепым образом наспех прихваченный скарб: сломанные велосипеды, разбитые цветочные горшки с поломанными фикусами, скалки, гладильные доски и какое-то тряпье.
Все это шествие кричало, стонало, плакало, скрипело и медленно ехало, ехало без конца и края, ломаясь и чинясь по дороге, и снова двигаясь к Минску».
Бытует легенда, что главный виновник «Чуда на Марне» — парижское такси. Именно таксисты на своих «Рено» перевезли к фронту несколько свежих дивизий. В Минске — столько такси не было…
Однако бойцы Богданова из службы охраны тыла не зря вытряхивали на обочину шоссе самоэвакуировавшихся совпартслужащих…
Теперь эти ГаЗ-ики и ЗиС-ки везли на север сотни бойцов 100-й Ордена Ленина стрелковой дивизии… И вот на довольно узком шоссе встретились эти два потока, лоб в лоб…
Движение колонны застопорилось. Как быть? Пробираться лесом? Но это же огромная потеря драгоценного времени.
Потеряй его, и все эти беззащитные люди будут обречены. С тяжелым сердцем пришлось командирам просить их освободить дорогу.
И они все поняли. Не слышно было ни одного слова упрека. Бросали телеги и тачки, взяв из них только самое необходимое, брали на руки детишек и шли дальше уже лесом, вдоль дороги.
Дивизия продолжала движение…
24 июня 1941 года. 15 часов 00 минут.
Деревня Сипурка Каменецкого района Брестской области
— А никак!
— Что — никак?
— Никак вы, гражданин командир, туда не проедете… Потому как все дороги ваши же саперы завалили. И как хорошо завалили-то! Приятно посмотреть! По уму делали… Комли оставляли высокие, по полтора метра, вершины крест-накрест захлестывали да связывали… Нет, проехать по дороге не можно… Я знаю, я туда давеча ходил… на охоту…
— А по лесу?
— И думать не моги! Здесь у нас — Пуща! Деревья, как колонны, даже и вашим танком не сразу повалишь…
— Что же делать-то?
Отец Гарвасий задумчиво покачал головой в ответ:
— Сыне мой, не знаю, что тебе и сказать… вот, правда, тут старушка одна есть… может, она что знает?
Эспадо так и не понял, как рядышком с ним откуда ни возьмись возникла древняя, согнутая годами в дугу бабулька в ситцевом беленьком платочке:
— Знает, конечно, как же не знать! Вам, поди, к Федотовой Фаре нужно? А и правда, по дороге никак не проехать… а вот через Ведьмину топь — оно попробовать можно!
— Окстись, Олеся! — возразил отец Гарвасий с укоризной. — Не бери лишнего греха на душу! Там ведь третьего дня у Грицевича лошадь утонула.
— Отец Гарвасий, вот ты меня зачем все время обидеть норовишь?! Я что, так похожа на лошадь? Я-то ведь, поди, не утону…
— Ну, это-то понятно… ведьмы… то есть — КОЕ-КТО — они в воде не тонут…
— Бабушка, миленькая, проведи, а? — Схватив старушку за рукав, Эспадо нежно чмокает ее в морщинистую щечку…
— Да ладно уж, что уж, проведу уж, проведу… — с удовольствием ответила Олеся. — Надо же, сегодня ведь как раз полвека минуло с того дня, как меня парубки в последний раз челомкали… Юбилей!
Полчаса спустя.
Каменецкий район Брестской области. Ведьмино болото
Болота — избыточно увлажненные участки земли, поросшие растительностью. Образуются в результате заболочивания почвы или зарастания водоемов. В болотах обычно происходит накопление не разложившегося органического вещества и образование торфа.
В Беларуси торфяные болота занимают 2,5 млн. га…
При преобладании грунтового питания болотные массивы становятся почти полностью низинными (в большей части Брестской обл.). В других районах соотношение распределения низинных и верховых болот различно.
Самые большие болота находятся в Брестской области — Великий лес, Выгонощанское болото, Поддубичи, Обровское болото, Хольча…
Природа Белоруссии. Популярная Энциклопедия.Довольно долго уже сидит во мне эта мысль. Чего у нас в стране много, особенно в Беларуси, Озер. И еще болот. Болота всегда были окутаны дымкой слухов и легенд, у каждого более-менее крупного болота есть не одна тайна.
Болота всегда притягивают к себе. Ведь, кто хоть раз почувствовал под ногами зыбкую трясину, ковер из ярко-зеленой травы под ногами (идешь по нему, а он как живой) — помнит это ощущение долго…
Всегда были в деревнях (ох, какие!) непростые люди, знающие болото, тропы и проходы через них.
Скажете, что с чужим человеком эти сельские ведуны и говорить не станут, не то что дорогу показывать? Очень даже покажут и проводят, если с ними душевно посидеть-побеседовать, это же не москвичи или львовяне, а добросердечные полещуки!
Им, кстати, тоже интересно с новыми людьми общаться. Это же не в городе, где каждый сам по себе. А на болотах, если места знать, ягод столько, что на всех хватит, еще и останется. Берите, нам не жалко!
И есть еще на болотах глухие, наверное — мертвые озера. Со стоялой, коричневой от торфа водой, с белесыми туманами, давящей, звенящей комарами тишиной…
А в детстве мы с друзьями мечтали найти такое загадочное место, где-нибудь посреди болот с озером, и чтоб никто не знал и не ловил никогда там рыбу, и чтобы мы были первые…
Не довелось…
Правда, однажды я все-таки нашел никому не известное затерянное озеро на плавучем Святом острове, на Рыбинском море… но это уже совсем иная история…
Вообще-то болото — это такой же символ древней Белорусской земли, как аист или зубр…
Многие этнографы полагают, что белорусы — строго говоря, и есть — «люди на болоте». Самый Минск был построен в таком низком болотистом месте, что иные люди из одиннадцатого века там бы даже и временный лагерь не разбили бы.
Болота надежно защищали белорусов от врагов, лечили целебными травами. Они спасали людей в войну, кормили дичью и ягодами, и кормят сейчас — многие в наши скорбные времена живут сбором клюквы.
Однако для наших предков болота были не только источником жизни, но и неразгаданной, опасной тайной: ведь там в трясине (багне) жили коварные «багники» — братья мирных лесовиков, жестокие водяные и злобные подводные змеи — «цмоки». Корежили людей болотные лихорадки, бросала то в жар, то в остуду жестокая малярия…
Недаром в старые времена по весне (или на Ивана Купалу) топили в болоте старую конягу, которую не жалко… Жертвовали водяному. Чтобы людей не хватал и под болотную ряску не утаскивал…
И вот теперь по древнему болоту, которое на детальных, тщательно прорисованных немецких картах было отмечено как «Absolut unpassierbar» — то есть непроходимое абсолютно, никем и никогда, ни при каких обстоятельствах — шли не только люди, а шел и тяжелый танк…
Ну вот, опять фэнтезийным душком повеяло — написал мне взыскательный читатель…
Но ведь я обязался писать правду…
Что касается явлений необъяснимых…
Например:
24 июня 1941 года зенитный дивизион ПВО города Дзержинск Горьковской области (центр производства химического оружия в СССР, оборонялся очень крепко) обстрелял неизвестный «дирижабль»…
Указанное летательное средство упало аж в районе Сельцы Рыбновского района Рязанской области — и до начала 80-х годов на месте падения не росла трава…
Приказано было считать, что зенитчики стреляли по кучевым облакам… А на месте падения «облака» — существовал до недавних пор артиллерийский полигон, куда доступ всем гражданским, разумеется, был строжайше воспрещен.
