— Как он? — озабоченно поинтересовался Лэйн. — Что они с ним сделали?
— Они уже установили его личность? — вмешался Фергус.
Амелия покачала головой.
— Никто не знает, кто он, во всяком случае, пока. Но ему очень плохо, Лэйн. Его сильно избили, и в этом есть то преимущество, что он теперь неузнаваем.
Джозефина попятилась, закрыв рот рукой.
— Бедный Дункан…
— Скорее всего, его повесят, — произнес Лэйн.
— Да, — подтвердила Амелия. — Таково их намерение, почему я и примчалась сюда так быстро. Мы должны каким-то образом его оттуда вытащить, и чем скорее, тем лучше.
Фергус обошел стол.
— Ты, девушка, считаешь, что это так легко сделать — вломиться в английскую тюрьму и освободить шотландского мятежника?
Она смело встретила его взгляд.
— Дункан, однако, смог проникнуть в форт и покинуть его со мной на плече. Мы должны сделать то же самое для него.
Фергус фыркнул.
— Ты легкая, как перышко, а он тяжелее буйвола и к тому же прикован цепью к стене.
— Может, он сможет идти, — возразила Амелия, отказываясь сдаваться под натиском здравого смысла. — Самые тяжелые раны у него на руках и лице.
— И это не исключает такой незначительной проблемы, как освобождение его из тюрьмы, — насмешливо сказал Фергус. — Этот форт кишит красными мундирами, а теперь, когда к ним в лапы попал знаменитый Мясник, они, наверное, удвоят, если не утроят охрану.
Амелия сделала глубокий вдох.
— Да, я понимаю, что это очень сложно. Но, как я уже говорила, Дункану удалось проникнуть в крепость тихо и незаметно.
Она умолчала, что для этого ему пришлось перерезать несколько глоток. Он был решителен и беспощаден. Девушка спрашивала себя, готова ли она прибегнуть к таким же методам ради спасения его жизни.
— Где Ангус? — спросила она. — Согласится ли он пойти на такой риск? Я могла бы нарисовать схему форта и точно указать, где держат Дункана. А в моих сундуках хранятся три красных мундира, которые можно пустить в ход. Сегодня утром, перед тем как уехать из форта, я взяла мундиры в прачечной. Я сомневаюсь, что их уже недосчитались.
В комнате воцарилась тишина. Все присутствующие молчали, мрачно поглядывая друг на друга.
— Что случилось? — забеспокоилась Амелия. — В чем дело? Что-то случилось с Ангусом? Только не говорите, что… его тоже схватили?
— Нет, девушка, его не схватили, но с ним действительно кое-что случилось, — заговорил Гавин, — и мы до сих пор пытаемся прийти в себя.
Она нахмурилась.
— В чем дело?
— Он нас предал, девушка. Это он сообщил англичанам, где найти Дункана.
Она почувствовала, как кровь отливает от ее лица.
— Прошу прощения? Вы уверены? Нет, этого не может быть! Ангус ненавидит англичан. Зачем ему так поступать?
— Ему нет прощения, — произнес Гавин.
— И за это гореть ему в аду, — добавил Лэйн.
— Но вы уверены, что это сделал он? — спросила Амелия. — Что, если вы ошибаетесь?
— Ты всегда отказываешься верить в худшее в людях, — вздохнул Лэйн. — Мне это в тебе нравится, Амелия, но в данном случае сомнений быть не может. Он единственный, не считая меня, знал, где в тот вечер будет Дункан. Ангус должен был приехать на встречу с ним, позвав с собой Фергуса и Гавина. Им предстояло обсудить будущее Мясника. Но вместо этого он отправился в лагерь англичан. Мальчик, который шпионит для нас, увидел его там. Он скакал во весь опор, чтобы предупредить его отца, но было слишком поздно.
— Но зачем он это сделал?
— Он разгневался на Дункана. Он расценил его действия как предательство Шотландии.
— Это из-за того что он сделал мне предложение, — кивнула Амелия, заканчивая фразу Лэйна и в очередной раз усматривая свою вину в том, что произошло. — Но я разорвала нашу помолвку, — сообщила она им. — Я его уже оставила. С какой стороны на это ни смотри, нашим отношениям пришел конец. Кроме того, он убил Ричарда, а именно этого хотел Ангус.
— Да, но Дункан собирался положить конец крестовому походу Мясника, — сообщил ей Лэйн. — Он уже не хотел сражаться, по крайней мере при помощи секиры.
Амелии понадобилось несколько секунд, чтобы переварить услышанное.
— Он хотел отказаться от войны?
Джозефина кивнула.
— Да, Амелия. Он уже не мог жить с руками, обагренными кровью. Он сказал Ангусу, что Мясник навсегда слагает оружие.
Амелия горестно склонила голову. Сколько же мучений ему пришлось из-за нее вынести, особенно теперь, когда он стал узником англичан! Его били, пытали, а затем приговорили к смерти. Она опустилась на стул, потом подняла глаза и умоляюще посмотрела на Лэйна.
— Мы должны его спасти. Все, что он делал, он делал ради других людей. Он сражался, отстаивая их свободу и безопасность. Он не должен умереть! Он заслуживает шанса на жизнь.
— Но как, Амелия? Как его оттуда вызволить?
Ее мысли обратились к той единственной просьбе, с которой к ней обратился Дункан.
— Он хотел поговорить со священником. Хотел перед смертью исповедоваться во всех своих грехах. Я ему в этом отказала, потому что не хотела терять надежду на то, что мне удастся его спасти. Но я думаю, наступило время выполнить его просьбу.
— Это очень мило с вашей стороны, леди Амелия, — произнес Гавин, — но это не вернет нам Дункана.
— Да, не вернет, — согласилась она. — Но мне кажется, что, если мы сможем привести в его камеру священника, нам, возможно, удастся доставить Дункана в надежное убежище, не навредив на этот раз ни единой живой душе.
Глава двадцать шестая
Отец Дуглас прибыл в форт Уильям в среду. Его экипаж, запряженный тройкой великолепных гнедых лошадей, прокатился по деревне Марибург и ровно в полдень въехал в ворота крепости. Его поприветствовал молодой часовой, после чего священника провели в офицерскую столовую и накормили горячим обедом из свиного рагу с ржаным хлебом, за которым последовал десерт — фруктовый пирог со сладкими сливками.
Окончив трапезу, отец Дуглас имел удовольствие побеседовать с полковником Уортингтоном в личных апартаментах этого доблестного командира. Полковник угостил его бокалом кларета и проинформировал о том, что Мясника Нагорий минувшим утром судили по обвинению в государственной измене и вынесли обвинительный приговор.
Приговор был следующим: через пять дней его увезут из форта Уильям и доставят в башню Толбут в Эдинбурге, где он проведет в заключении двадцать семь дней. На двадцать восьмой день его повесят.
Полковник Уортингтон был против подобной демонстрации. Он не исключал возможности мятежа, не говоря уже о высоком риске побега во время перемещения Мясника в другую тюрьму. Он придерживался мнения, что горца необходимо казнить в форте Уильям, притом сделать это как можно скорее. Но, как ни грустно, политические соображения взяли верх, и при вынесении приговора судьи руководствовались мнением королевских советников, которые еще шесть месяцев назад прислали подробные инструкции относительно действий в случае поимки Мясника.
