Крупным событием как в плане двусторонних советско-американских отношений, так и международном явилось достижение в июне 1973 года договоренности о предотвращении ядерной войны. Суть ее в том, что стороны согласились действовать таким образом, чтобы предотвратить создание ситуаций, способных вызвать опасное обострение их отношений, исключить возможность возникновения ядерной войны между ними и между каждой из сторон и другими государствами.
Вряд ли можно переоценить значение и этой договоренности, в соответствии с которой две наиболее могущественные державы обязались регулировать свои отношения таким образом, чтобы уменьшить, а затем вовсе устранить риск ядерного конфликта. И если этот риск за последние годы не уменьшался, а, наоборот, возрастал, то ответственность за такое положение целиком ложится на американскую сторону, взявшую курс на взвинчивание гонки ядерных вооружений, на достижение военного превосходства США и НАТО над СССР и Организацией Варшавского Договора.
В ходе визита Л. И. Брежнева в США в июне 1973 года, а также двух визитов Никсона в СССР (второй состоялся в июне — июле 1974 г.) стороны подписали серию других соглашений о сотрудничестве в различных областях — от торгово-экономической и культурной до исследования и мирного использования космоса, охраны окружающей среды и разработки искусственного сердца.
В тот период СССР и США заключили соглашений больше, чем за все время, минувшее с тех пор, как обе страны установили между собой дипломатические отношения. Эти соглашения создали обширную структуру двусторонних связей. Две страны построили также механизм политических переговоров и консультаций.
Исторический нонсенс
Продвижение в советско-американских отношениях, и прежде всего по кардинальным вопросам международной безопасности, позволило с надеждой взглянуть в будущее. Приоткрылись горизонты для сотрудничества государств с различным общественным строем. Появилась известная надежда, что гонка вооружений пойдет на спад.
Однако состояние отношений между СССР и США осложнялось агрессивными действиями Вашингтона в некоторых районах мира, в первую очередь в Индокитае. Вместе с тем успехи освободительного движения индокитайских народов представляли собой убедительный аргумент в пользу того, чтобы американские руководящие круги проявили наконец здравый смысл и избавились от заблуждений прошлого, в частности от иллюзий, будто «США все могут». Реалистически мыслящие деятели и в Соединенных Штатах начали осознавать, что это — исторический нонсенс и его давно пора отбросить.
Любой историк, в том числе и американский, при подведении баланса плюсов и минусов в политике администрации Никсона не может не учитывать того, что этот президент, по крайней мере к концу своего пребывания у власти, все же стал склоняться к пониманию бесперспективности агрессии США против вьетнамского народа и нашел в себе достаточно здравого смысла, чтобы предпринять определенные шаги к прекращению этой авантюры.
Не нам при оценке прошлого помогать Никсону набирать очки в свою пользу. Но такова объективная сторона дела. В январе 1973 года США подписали Соглашение о прекращении войны и восстановлении мира во Вьетнаме, в котором предусматривался вывод американских войск из Южного Вьетнама. И вскоре эти потерпевшие поражение войска получили приказ эвакуироваться. Завершение их вывода произошло уже при следующем президенте — Джеральде Форде.
Разумеется, решающее значение для победы над агрессором имела героическая борьба народов Вьетнама, Лаоса и Кампучии за свою свободу и независимость. Эта борьба опиралась на братскую моральную и материальную поддержку Советского Союза и других стран социалистического содружества.
Говоря об администрации Никсона, следует, однако, сказать и о том, что она и круги, служившие ей опорой, немало сделали для удушения в ряде стран законных режимов.
Ярким примером этого служит Чили, где в отношении народной власти Альенде применялись заговоры, террор, подкуп. Скрытно и явно пускалось в ход все, чтобы добиться падения этого правительства. Так осуществлялось грубое вмешательство Вашингтона во внутренние дела Чили.
В активный союз с администрацией Никсона в действиях против режима Альенде вступила крупная монополия «Анаконда», уже давно сдавившая цепями экономику Чили, и прежде всего ее главную отрасль, связанную с добычей медной руды и производством меди. Свое змеиное имя эта американская монополия, как никогда, оправдала участием в той сети преступных акций, к которым прибегал Вашингтон, чтобы привести к власти в Чили кровавую фашистскую клику. И ответственность за все это ложится на Никсона и его администрацию.
Две стороны политического портрета? Да, две, противоречащие одна другой. Но таким предстал Никсон перед всем миром, такой явилась политика его администрации.
Что сказать о Никсоне как собеседнике? Нити главных вопросов обсуждения он, безусловно, держал в руках. Но в конкретику не всегда вникал. Это по его указанию делали другие. Особая роль принадлежала помощнику президента по вопросам национальной безопасности, а позже государственному секретарю США Г. Киссинджеру, который выполнял ее со знанием дела, хотя и сам опирался на солидный аппарат советников и специалистов.
Никсон вел беседы с представителями СССР в общем ровно. Так же он вел беседы и со мной. Нервы держал под контролем. Какой-либо рисовкой с видами на прессу, телевидение, по моему мнению, он не отличался. Я бы даже сказал, что он мог выглядеть скромно. Пусть скромность эта представлялась отчасти деланной. Однако для тех, кто знаком со ступенями его биографии и кто с ним встречался, являлось очевидным, что в характере этого человека имеется упорство и к договоренности с ним прийти не так-то легко.
Встречи с Никсоном, как правило, оставляли впечатление, что он склонен искать взаимопонимание с Советским Союзом. И нужно отметить, что встречи с президентом обычно приводили к какому-то продвижению вперед в решении обсуждавшихся вопросов.
Не припомню случая, чтобы Никсон в ходе рассмотрения тех или иных проблем пускался в экскурсы на тему о социальном строе государств, их идеологии. В беседах со мной он никогда этого ракурса не касался. Никсон всегда высказывался как прагматик. Собственно, он и не скрывал, что не желает развивать теоретические аспекты проблем, что его устраивает дискуссия, приближенная к практическим потребностям.
Неблагоприятный оборот, который приняло для Никсона «уотергейтское дело», вынудил его подать в августе 1974 года в отставку. Президентский пост перешел к Джеральду Форду — до этого вице-президенту.
Джеральд Форд и владивостокская договоренность
Бывает так, что человек занимает крупный государственный пост, но говорят и пишут о нем как бы скороговоркой. К таким деятелям я бы отнес и Форда.
Конечно, президентом он пробыл недолго, всего немногим более двух лет. На выборах 1976 года Форд не выдержал борьбы в поединке с кандидатом от демократов Картером. Но ведь в конце концов всегда один из двух кандидатов в президенты выходит победителем, другой — терпит поражение. Ничейных результатов на президентских выборах не бывает.
Хотя Форд и Картер как политические деятели не имели, по общему признанию, каких-либо значительных преимуществ друг перед другом, сложилось так, что факторы, работавшие на Картера, оказались сильнее. Не последнюю роль среди них сыграло то обстоятельство, что фигура Картера являлась на политической арене США, как говорится, «свежей», а его партия — демократическая — оказалась более ловкой. Да и «Уотергейт», который подпортил репутацию республиканской партии, отнюдь не помогал Форду, выступавшему от нее кандидатом.
Для иностранца в известном смысле легче объективно охарактеризовать некоторые черты Форда политика и его деятельности, чем для американца. Справедливость требует подчеркнуть определенные события, связанные с президентством Форда, которые оставили след в международной политике того времени. Его администрация продолжала в общих чертах следовать внешнеполитическому курсу, сформировавшемуся при Никсоне, в духе того, что определялось как переход «от эры конфронтации к эре переговоров».
Вспоминаю, как в ноябре 1974 года Форд с государственным секретарем Киссинджером прибыли во Владивосток для встречи с Брежневым. Самолет президента приземлился на аэродроме недалеко от Владивостока. Форд бодро спустился по трапу. Перед нами, встречавшими его, предстал человек довольно высокого роста, по-спортивному подтянутый. В общении он был предупредительным. Наряду с тем его характеризовали, я бы сказал, простоватость и некоторая вольность в выражениях и поведении. Он меньше всего походил на интеллектуала.
