С сипаями впереди и морлоком, державшимся за меня, в самом деле, как ручная обезьянка, мы направились в джунгли.
Чем дальше от побережья, тем становилось жарче и труднее дышать. Мы двигались колонной: сипаи, я с морлоком и Гибсон, замыкавший процессию. Большую часть пути я нес ослабшего Нево на руках. Сипаи подозрительно озирались на нас, искоса бросая взоры, хотя спустя некоторое время руки с оружия все-таки убрали. За весь путь они так и не перебросились с нами ни словом.
Зато Гибсон трещал без умолку. Оказалось, его экспедиция прибыла из 1944 года – спустя шесть лет после нашего исчезновения из 1938-го после атаки германцев на Лондонский Купол.
– И война там по-прежнему продолжается?
– Боюсь, что да, – сказал он с мрачной миной. – Конечно, мы ответили на эту коварную атаку противника. И отплатили им той же монетой – да еще и с процентами!
– И вы участвовали в ответном ударе?
Он бросил невольный взгляд на свои нагрудные планки. Потом я узнал, что это ордена: Железный Крест и Штык – за отличия в службе и летные подвиги. Это были высокие награды, тем более, для молодого человека, да и само звание подполковника редко в двадцать пять лет. Но Гибсон заявил без лишнего апломба:
– Я немного видел. Несколько боевых вылетов. Так что счастлив, что могу поговорить с вами об этом – многим парням этого уже не удастся.
– И эти «боевые вылеты» были удачными?
– Я бы сказал – на редкость удачными. Мы разбили их Купола, не задерживаясь с расплатой за то, что они сделали нам!
– А как же города, которые были под ними?
Он прищурился.
– О чем это вы? Что такое город без Купола? Это уже не город, а место, уязвимое для любой атаки с воздуха. Одно воздушное заграждение из восемьдесят восьмых…
– Восемьдесят восьмых?
– У германцев восьмидесяти восьми миллиметровые зенитные орудия – вполне годятся как для противовоздушной обороны, так и для уничтожения джаггернаутов. Пушки весьма изящной конструкции. Если пилот попадает под такой обстрел, ему уже все равно куда падать – хоть на тот же Купол.
– И каковы же результаты за полгода боевых действий?
Он пожал плечами.
– Ну, городов теперь вообще не много осталось. В Европе, во всяком случае.
По моим расчетам, мы достигли окрестностей Южного Хэмпстеда. Здесь мы вышли на просеку – она представляла собой идеальную окружность. Деревья были спилены под корень или сожжены. На моих глазах этим занимались еще несколько солдат с механическими моторными пилами, пахнущими нефтью. Другие, с простыми мачете, помогали разрубать кустарник и лианы – они углублялись все дальше в лес. Пальмовые листья и срезанная зелень были втоптаны слоями в грязь, так что и пни под ними исчезали. Вот что я увидел, приглядевшись к этой странной поляне, непривычному пятну цивилизации в этом диком месте.
Посреди поляны стояли все те же джаггернауты, которые мне приходилось видеть и в 1873-м, и в 1938-м. Четыре зверя застыли, образуя квадрат шириной сто футов, замерев и раззявив амбразуры, точно пасти. Противоминные цепи праздно свисали с лебедок на передней части корпуса и крапчатые черно-зеленые бока машин были облеплены гуано и палой листвой. Здесь было много иных, незнакомых мне машин и материалов. В том числе и броневики на колесах, и небольшие подвижные артиллерийские пушечки.
Как объяснил Гибсон, для 1944-го это был обычный состав экспедиции в прошлое. В одиночку джаггернауты больше не посылали. Слишком велик риск.
Всюду сновали солдаты, и временами мы с морлоком ловили на себе недоуменные взгляды.
Мы зашли в пространство между четырьмя джаггернаутами, как в своеобразную железную бронированную крепость. В центре высился белый флагшток: на нем вверху развевался флаг Соединенного Королевства. Вокруг строевой площадки с размеченными бечевкой полосами были натянуты палатки. Гибсон пригласил нас в шезлонги, расставленные перед самой большой из них.
Внезапно меня посетила странная мысль: как же они так вовремя прибыли? Ведь еще минута – и неизвестно, что бы случилось с морлоком – и, быть может, со мной. А что, если они знали уже, ЧТО случилось? Быть может, я нужен им для какой-то цели, мне пока не ведомой.
Солдат – худой, бледный и, очевидно, с трудом переносящий жару, вылез из одного из джаггернаутов. Очевидно, это был один из денщиков Гибсона, потому что тот отправил его за прохладительными напитками.
Тем временем вокруг нас шла безостановочная работа по установке лагеря. Надо сказать, любая работа военных производит впечатление чего-то беспрерывного и бесконечного. Большинство солдат были в коротких рубашках и шортах цвета хаки и сандалиях, с панамами защитного цвета на голове или широкополыми (австралийскими, как сказал Гибсон) шляпами. На шляпах и гимнастерках были нашивки – знаки различия. Они носили кожаные патронташи с ручным оружием, плетеные подсумки и тому подобную амуницию. На всех до единого были тяжелые эполеты, которые я с таким облегчением оставил в 1938 году. В такой жаре и духоте им было явно не по себе.
Я заметил одного военного парня в сером балахоне с головы до пят – на нем были толстые очки с визорным устройством. Он возился у распахнутого капота одного из джаггернаутов. Представляю, как он там погибал от жары. Гибсон объяснил, что это асбестовая ткань, защищающая от огня и излучения.
Далеко не все военнослужащие были мужского пола – это странное явление двадцатого века заметно проявлялось и здесь. Нет, не подумайте, я не против женщин в армии, они даже вносят некий уют и вызывают более джентльменские отношения среди мужчин, но уж больно самоуверенный вид у них был при этом. Думаю, около двух пятых персонала составляли дамы. Причем многие из них с достоинством носили отметы войны: шрамы и ожоги, протезы – у некоторых недоставало пальцев. С горечью я отметил, что Европа продолжает вырождаться – в том смысле, что мужского населения уже недостает для затянувшейся войны.
Гибсон сбросил ботинки и стал растирать затекшие ноги, виновато улыбаясь. Нево потягивал из чашки воду со льдом, а нам с Гибсоном денщик подал традиционный английский чай к завтраку – и это здесь, в палеоцене! Все-таки есть преимущества службы в армии – военные умудряются устроиться в любых условиях.
– Это уже не экспедиционный лагерь, а целая колония поселенцев, – заметил я Гибсону.
– Солдатам надо чем-то заняться, – уклончиво отвечал он, пригубив чай. – Но вы, полагаю, уже заметили, что здесь не все военные.
– Нет, – честно сказал я.
– Дело в том, что большинство, конечно, состоят на службе в армии, но некоторые из ВВС.
– ВВС?
– Королевских Военно-Воздушных Сил. Те, что в сером – обслуживают джаггернауты. Да, Стаббинс? – не нам же заниматься бескрылыми черепахами?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
