со стариками добавочные посты налагают на себя и девушки, которые «выпащивают» женихов. До какой степени педантично крестьяне соблюдают свои обеты, можно судить по следующему, очень характерному случаю, рассказанному одним священником Вологодской губернии. Какая-то деревенская старушка признавалась этому священнику на духу, что окаянный смутил ее и заставил в пост есть «скором». На вопрос же священника, что именно она ела, – старушка поведала, что ела редьку, семена которой перед садкой были рощены в молоке. На том же основании крестьяне считают непростительным грехом пить постом чай с сахаром: чай и сам по себе напиток полугреховный, а с сахаром он считается безусловно скоромным, так как сахар, по понятиям крестьян, приготовляется из костей животных.
При таком аскетически-строгом отношении к постам неудивительно, что и молоко матери считается для грудных ребят тоже греховной «скоромью», и еще не далеко ушло то время, когда в крестьянских избах стон стоял от ребячьего крика, так как во время строгих постов грудных детей кормили постной пищей, приказывая матерям не давать им груди.
Теперь, к счастью, это обыкновение повсеместно вывелось, и хотя молоко матери по-прежнему признается греховной «скоромью», но грех этот считается небольшим, и падает он не на младенца, а на мать. Зато и теперь дети, уже отлученные от груди, обязательно должны соблюдать посты наряду со взрослыми. «Соблюдение постов, – пишет нам саратовский корреспондент из Хвалынского уезда, – не только влияет на здоровье, но и отражается на жизни детей. В большинстве случаев отнятие от груди ребенка совпадает с летним жарким временем: отнимают, по крестьянскому выражению, „на ягоды“, т. е. в конце июня, в июле и августе и, таким образом, осложняют расстройство пищеварения ягодами, огурцами, яблоками, арбузами и пр., вследствие чего нередко появляется кровавый понос, а затем наступает и смерть. Но тем не менее „оскоромить младенческую душеньку“ мать ни за что не решится, и если ребенок умрет, то, стало быть, это Божья власть и, значит, ребенок угоден Богу». Такая же строгость в соблюдении постов предписывается и тяжко больным. Один фельдшер из Тотемского уезда Вологодской губернии рассказывал нашему корреспонденту, что никак не мог убедить крестьян, больных кровавым поносом, пить молоко и есть яйца, так как в то время был пост. На все увещания больные отвечали ему: «Святые, вон, еще чаще постились, да дольше нас, грешных, жили, а Иисус Христос сорок суток подряд ничего не ел». Вообще, крестьяне и крестьянки, особенно из числа пожилых, радеющих о спасении души, скорее решатся умереть, чем «опоганить душу» скоромной пищей, и только молодые, в редких случаях, уступают настояниям врачей и фельдшеров, да и то не иначе как с разрешения духовного отца, который тщательно взвешивает, насколько болезнь серьезна и насколько постная пища может быть опасна для здоровья больного. При этом не лишне будет заметить, что если разрешение дается легко, то крестьяне теряют уважение к такому священнику, как стоящему не на высоте церковных требований и способствующему своими поблажками тому «легкому» отношению к постам, какое свойственно только избалованным господам. «Нынче, – говорят они, – только нам, мужикам, и попоститься-то, а ученые да благородные постов соблюдать не будут – им без чаю да без говядины и дня не прожить».
Применительно к такому взгляду на посты каждая деревенская хозяйка считает своим долгом иметь «постную» посуду, т. е. особые горшки, миски и даже ложки, предназначенные исключительно для постных дней. Правило это соблюдается настолько строго, что богобоязненная баба ни за что и ни под каким видом не даст в своем доме поесть скоромного «даже проезжему». «Мне страшно, как увижу, что в пост едят скором», – скажет она в свое оправдание. Исключение делают разве для «нехристей» – цыган, татар, немцев – да, пожалуй, для господ, – но и в таком случае посуда, из которой ели скоромное «нехристи», долгое время считается как бы оскверненной, и хозяйки не велят домочадцам есть из нее, «пока татарин не выдохнется».
Кроме воздержания в пище, крестьяне считают необходимой принадлежностью поста и половое воздержание: считается большим грехом плотское сожительство с женой в постное время, и виновные в таком проступке не только подвергаются строгому внушению со стороны священника, но выносят немало насмешек и от своих односельчан, так как бабы до тонкости разбираются в таких вещах и по дню рождения младенца прекрасно высчитывают, соблюдали ли супруги «закон» в посты. Особенно зорко следят бабы, чтобы «закон» соблюдался деревенским причтом: считается несмываемым срамом для всей деревни, если в беззаконии будет изобличен пономарь, дьячок, дьякон, а особенно священник. У Глеба Успенского приводится случай, когда мужики чуть ли не всем «обчеством» потребовали объяснения у батюшки, которого бабы изобличили в нарушении правил Великого поста. «Что же это ты, батя? – укоризненно покачивая головой, спрашивали мужики. – Все-то ты говоришь нам „абье, абье“, а у самого-то у тебя выходит одно „бабье“».
Следя строго за собой, взрослое население неослабно следит и за деревенской молодежью, наблюдая, чтобы в посты отнюдь не было «жировни», чтобы парни и девушки не затевали игрищ и ни под каким видом не смели петь мирских песен, не говоря уже о плясовых и хороводных. Вместо этих песен молодежи предоставляется петь так называемые «стихи», по характеру своему близко подходящие к старообрядческим «псалмам». Все эти стихи отличаются своим грустным, монотонным напевом, близко подходящим к речитативу, – по содержанию же бóльшая часть стихов носит характер религиозный или нравоучительный. Для образца приводим один из таких стихов.
– Мати Мария,
Где ты спала, ночевала?
– В Божьей церкви, во соборе,
У Христа Бога на престоле.
Мне приснился сон страшный,
Будто я Христа Бога породила,
В пелену его пеленала,
В шелковый пояс обвивала…
Тут пришли жиды, нехристиане,
Взяли нашего Бога распинали,
В ручки-ножки гвоздей натыкали.
Стала Мати Мария плакать и рыдать,
Стали ангелы ее утешать:
Ты не плачь, не плачь, Мати Мария,
Твой сын воскреснет из гроба.
Затрубите вы в трубу золотую,
Встаньте вы, живые и мертвые!
Праведным душам – Царствие Небесное,
А грешным душам – ад кромешный:
Им в огне будет гореть – не сгореть,
Им в смоле кипеть – не скипеть.
Если столь строгое воздержание от всего греховного и соблазнительного соблюдается в большей или меньшей степени во все посты, то легко представить себе, насколько педантично постятся крестьяне в Великий пост, подготовляя себя к говению и к достойной встрече величайшего из христианских праздников – Святой Пасхи. Во время
