зеркале заднего вида отражались сосны, и Сергей понял, что машина застряла на высоте. Секунды тянулись, словно сосновая смола. Густые, липкие… Сергей обливался холодным потом.
Вот это – его последние минуты? И все? И дальше ничего не будет?
Вообще ничего? И его – тоже? В церковь он ездил, конечно, но это ж дело такое… никто не знает, что нас ждет после смерти! Оттуда еще никто не возвращался, а единственный случай пару тысяч лет назад… оно, конечно, но все равно страшно.
Ужас разливался ледяным киселем по позвоночнику, скручивал кишечник. Сергей с ужасом подумал, что сейчас еще и… того… и его труп будут отмывать всем моргом. Если не сгорит, конечно.
– Вас как зовут-то?
Голос грянул громом с небес.
Кристинка… Пусть хоть она жива останется и дети. Себя, конечно, жалко, но Кристя справится.
– Сергей.
Губы едва шевелились. Словно сотрясение могло скинуть машину с деревьев вниз.
– На счет «три», Сергей. Ясно?
Все ему было ясно, хотя он ни на что и не надеялся особо. Чего уж там… Дети, кажется, в порядке. Если и Кристе повезет… Пальцы сами по себе отстегнули ремень безопасности. Интересно, чем этот человек прорезал дверь? Это же не сварка, не автоген. Что-то легкое и металл режет в момент. Сергей даже не представлял, что это может быть. Разве что лазер.
Замки после удара заклинило, а может, и сами двери, но после разрезов проблем не будет. Откроется.
– Три! – прогремело последним колоколом.
Сергей лихорадочно дернулся вбок, сильнее, еще сильнее… Недостаточно.
Что-то шершавое и колючее оказалось в руках. Кажется, ветка сосны. Она угрожающе потрескивала, но пока держалась.
Что-то грохнуло вниз с шумом ломая ветки.
Машина.
И он мог бы сейчас быть в ней.
Кажется, рядом кто-то ругался, но Сергей висел слишком неустойчиво, он даже глаза туда скосить боялся. Он смотрел на сосну и понимал, что это – тоже все. Долго он не провисит.
Может, минут пять, не больше. Ветка уже гнется, уже трещит… она не такая надежная. Хоть бы у Кристи и детей все хорошо было.
Ах, как же не хочется умирать!
Наверное, это будет больно. Когда он ударится о землю… Хоть бы сразу! Не мучиться!
А еще страшнее, если он останется калекой… Как им тогда жить?
Жалобно хрупнула в руках ветка.
Крика Сергей не сдержал. Полет вниз был стремительным и болезненным из-за веток, но недолгим. А удар, который вышиб из него воздух, был намного слабее, чем мужчина рассчитывал. И ударился он не о землю, нет. Его снесло вперед и всей поверхностью тела впечатало в ствол сосны.
– Уф. Успела.
– А-а? – Больше у Сергея как-то ничего и не получилось.
Он вдруг обнаружил, что к дереву его прижимают всем телом. И две руки рядом с ним… это вообще руки?
Или лапы?
Это что такое? Когда когти. И чешуя… красненькая такая.
Мутант?
– Спокойно. – Голос был явно женским, только очень низким. – Мы не упадем.
– А… – слов Сергей найти не мог и ткнул пальцем в чешую.
– Вам шашечки или ехать? – насмешливо уточнил голос.
– А-а…
– Понятно. Других букв в алфавите нет. Успокойся, я людьми не питаюсь, вот еще. Вы костлявые и невкусные.
Сергей не возражал. Он вообще вредный, холестериновый и гамбургеры регулярно жрет. Так что им отравиться можно!
– Так мы не спустимся. Я тебя держу, конечно, но сползти вниз мы не сможем. И спрыгнуть с тобой вместе… – Голос засомневался, но потом сделал печальный вывод: – Тут до земли метров восемь еще. Я-то выдержу, а вот у тебя точно переломы будут.
– Д-да.
– Если я спрыгну вниз, а потом тебя поймаю… нет, у меня опять вес не тот. Ты вообще очень пугливый?
– Н-нет.
Из-за сломанного носа получалось невнятно, но собеседница явно его понимала.
– Это хорошо. Веревки у меня нет, так что выход один. Тебе придется прыгать со мной.
– А переломы?
– От самых страшных я тебя уберегу. Постараемся спланировать, но с тобой качество будет хуже. Если я тобой об землю задену, уж извини. Постараюсь, чтобы позвоночник не пострадал и голова. А ноги-руки – как повезет. Ты тяжелый.
Сергей себя таким не считал, но рука в чешуе была вдвое тоньше, чем его рука. Вокруг нее был еще какой-то туманный контур, но слабый. Может, испарения от чешуи?
– Ты женщина?
– Да. Прыгать будем?
– Кристя и дети что?
– Все нормально. У твоей жены обморок, может, сотрясение мозга или еще чего, не знаю, дети в порядке. Старший звонил сто двенадцать, когда я к тебе мчалась.
– Молодец, Петька!
– Помощь придет. Но мне бы не хотелось показываться им на глаза. – Рука выразительно пошевелилась, втянулись и снова впились в сосну несколько когтей.
– Понимаю, – решился Сергей. – Давай прыгать.
– Группируйся. И прижимайся ко мне спиной.
– На счет «три»?
– Три!
На прыжок это не было похоже. Скорее, так планируют белки-летяги. Только вот на белке не висит груз, который вдвое больше самой белки. Сергей даже испугаться не успел, когда земля приблизилась, больно ударила по ногам, и он покатился в обнимку со своим спасителем, оказываясь то сверху, то снизу.
Остановила их очередная гостеприимная сосна.
– Уй…
Обозвал ее Сергей, правда, вовсе уж невежливо. Но приложился так, что дух выбило.
– Хвостом тебя через пролив! – поддержал его женский голос.
Сергей все же скосил глаза в сторону и застонал.
Рядом с ним лежала девушка. Невысокая, самого обычного вида, лет двадцати, не старше. Только что розовые волосы выбиваются, но молодежь сейчас во что только не красится. И в розовый, и в синий, и полосками. Эта вот ближе к красному… И что?
А так самое обычное человеческое лицо. Было бы.
Только и глаза у нее красные. Ни белка, ни… нет, зрачок есть, узкий, змеиный, вытянутый, и не черный он, а золотой. И полоски чешуек бегут от висков по скулам и постепенно исчезают прямо на глазах, словно впитываются в гладкую кожу.
– Ты кто?
– Друг, – коротко ответила женщина. – Ехала мимо, увидела аварию, не смогла вас бросить. Кстати, второй участник до сих пор наверху.
– Да? – Сергей так разозлился, что даже бок болеть перестал.
– Ему больше повезло. Удар о вас погасил инерцию. Наверное. Я не сильна в физике. И он уткнулся машиной в фонарный столб. А вот вы – нет.
Сергей выругался еще похлеще. Вот где справедливость? Какие-то уроды выдают права баранам… за барашка в бумажке! А потом скотина в квадрате, нажравшись, садится за руль и ведь даже не вспомнит ничего!
Он же их просто вынес с моста, а
