Дальше асфальтированная дорога снова шла через лес, куда не проникали никакие посторонние звуки, слышен был только шелест осенней листвы и беззаботное щебетание птиц. Через некоторое время за деревьями показались какие-то постройки, и вскоре машина подъехала к населенному пункту, со стороны напоминавшему обычный поселок городского типа. Вдоль улицы ровными рядами стояли бревенчатые и каменные дома, чуть в стороне блестел позолоченный купол церкви, а на довольно большой центральной площади возвышалось кирпичное здание с высоким парадным крыльцом и большими окнами.
Машина обогнула это здание и остановилась у заднего фасада. Из нее вышел мужчина в современном элегантном костюме, с «дипломатом» в руках и, сделав шоферу знак рукой, направился к едва заметной двери, находящейся в углублении кирпичной стены.
Он поднялся на второй этаж, открыл ключом одну из дверей, выходящих в коридор, и исчез за ней. Через некоторое время он появился снова совершенно преобразившимся. На нем было странное одеяние, напоминавшее облачение православного священника, но только серого цвета, а вместо креста на его груди красовался массивный амулет с изображением человеческого лица. Неторопливой походкой уверенного в себе человека он направился по коридору в другую часть здания и через некоторое время появился на высоком крыльце, выходящем на площадь. А туда уже, шествуя строевым шагом, стекались люди из окрестных домов. Они двигались молча, рука об руку, с гордо поднятыми головами, а в глазах большинства горел фанатичный блеск. С каждой минутой их становилось все больше и больше, среди них было много совсем молодых юношей и девушек. Все они были в одинаковой серой форменной одежде, аккуратно подогнанной по фигуре и перетянутой в талии кожаным ремнем с кобурой. В руках они держали лозунги и транспаранты, на которых красовались надписи:
«Свобода. Равенство. Братство», «Чистота нации — чистота духа!», «Да здравствует Возрождение Великой России!», «Все богатство раздать бедным!», «Бороться до конца, до победы, с оружием в руках, а если придется, сложить головы за идею».
Когда площадь была заполнена до отказа, перед самым крыльцом появился небольшой духовой оркестр и грянула музыка, в странном сочетании звуков которой угадывалась мелодия то «Интернационала», то «Гимна Советского Союза», то марша «третьего рейха».
Потом снова наступила тишина, и тогда худощавый человек в серой мантии взял в руки микрофон и произнес возвышенным голосом:
— Братья и сестры, русские и россияне! Истинные дети прекрасной земли русской! Близится час перемен! Наше многострадальное отечество стоит на пороге великих свершений, своего обновленного рождения! На исходе время старого мира. Но вы не должны забывать, что в этот период нечестивый зверь особенно опасен в своей предсмертной агонии. Он пытается искушать истинных патриотов, принимая разные обличья. Но вы не должны верить ни обещаниям лживых, лицемерных российских политиков, ни псевдонаучной пропаганде из-за океана. Наша так называемая демократия является по сути ложью и лицемерием и может привести страну только к гибели. Еще большую опасность представляет собой американская агрессия. Нам не нужны советчики и помощники с Запада, поклоняющиеся только власти денег!
Одобрительный гул пронесся в толпе. Кто-то крикнул:
— Долой грязных демократов!
— Долой жидов!
— Янки, убирайтесь вон!
Говоривший на крыльце подождал, пока крики затихнут, и в наступившей тишине снова зазвучал его голос:
— Россия — страна высочайшей и древнейшей антично-византийско-славянской культуры, самое многочисленное и могучее образование белой расы! И эта истинная арийская держава не нуждается ни в лжепророках, ни в псевдопомощниках и советчиках! Но мы понимаем, что пробуждение и обновление России невозможно без Вождя, истинного Хозяина русской земли! — При этих словах оратор схватил свой амулет, снял с шеи и высоко поднял над головой.
В толпе раздались восторженные возгласы:
— Да здравствует великая Россия!
— Да здравствует великая шестая раса!
Оратор одобрительно хлопнул в ладоши, потом продолжал:
— Мы долго ждали, что он явится нам, подлинный Вождь, не принадлежащий ни к какой партии, не продавший свою душу ни лживым политикам, ни агрессорам из-за океана! Теперь мы знаем, что он есть! Он долго скрывал свое настоящее лицо, неузнанный ходил среди нас. Потом он поднялся высоко, на зависть корыстным честолюбцам, достиг богатства, славы, политической власти, которые для него ничего не значили. Но вот был подан знак свыше, и он пожертвовал всем, своей постыдной частной собственностью, своими личными амбициями, пожертвовал даже собственной земной жизнью, чтобы стать истинным Второрожденным Вождем святой Руси!
По толпе пронесся гром аплодисментов. Человек на трибуне поднял руку, все стихло, и он продолжал:
— Теперь наконец он перестал скрываться и явился к нам. Дорогие братья и сестры! Он уже здесь, с нами, и скоро предстанет перед вашими светлыми очами и поведет вас на борьбу с нечестивым царством тьмы, не личной славы ради, а по воле народа и Бога.
Толпа застонала, готовая забиться в фанатичном экстазе. Раздались выкрики:
— Да здравствует Вождь!
— Слава Второрожденному!
— Мы хотим видеть Вождя!
Оратор выдержал недолгую паузу, потом поднял вперед вытянутую правую руку, а левой снова взялся за микрофон.
— Братья и сестры, сейчас вы можете разойтись по домам, чтобы подготовиться к встрече с нашим Второрожденным Вождем. Ждать осталось недолго. О месте и времени встречи вас дополнительно оповестят. — Он отложил микрофон, сделал знак оркестру, который тут же заиграл все тот же странный гимн, а сам неторопливо удалился внутрь здания.
Пройдя по коридору, он вышел на лестничную площадку, спустился вниз, огляделся, прислушался, потом спустился еще на два марша, отпер ключом металлическую дверь и оказался в подвале здания. Скинув серую мантию, остался в обычной рубашке и брюках. Через минуту он заглянул в одно из подвальных помещений и произнес, обращаясь к кому-то:
— Приведите его.
Где-то защелкали замки, заскрипели дверные петли, и к недавнему оратору двое охранников в серой форме подвели скованного наручниками Артема.
— Оставьте нас одних. Следите за зданием, чтобы никто не проник внутрь, — распорядился стриженый мужчина.
— Слушаюсь, господин Стручков, — отозвался один из охранников.
— Будет исполнено, господин Стручков, — произнес второй.
— Как самочувствие, господин Сосновский? — обратился Стручков к Артему наигранно доброжелательным голосом.
