Все да не все. Потом, когда на предприятие явится ОБХСС или народный контроль, выяснится, что у настоящих жуликов все шито-крыто, что у них есть мощные заступники, их не ухватишь. Но ведь кого-то надо покарать для острастки! Карают тех, бескорыстных.
Выращивать хлеб, а не «среднюю урожайность зерновых», создавать нужные людям вещи, а не красивые показатели, — на это в наших условиях требуется немалая сила характера. «Я не раз сталкивался с такими ситуациями, — пишет академик Аганбегян, — когда директор сознательно идет на невыгодные для завода перестройки во имя общегосударственной пользы, из побуждений долга и совести» (ЛГ 4.5.77). И раз такие руководители встречаются, мы должны допустить, что и на министерском уровне есть люди, способные оценить их и незаметно защищать от уничтожающего давления системы.
— Постойте, постойте! — воскликнет тут прожектер-идеалист. — По вашему получается, что на всех уровнях и во всех подразделениях бездарные и ленивые живут за счет труда одаренных и энергичных. Что первые, по сути дела, эксплуатируют последних. И что система хозяйственной организации, делающая такую эксплуатацию возможной, удерживается от развала именно неоплаченными и неоцененными усилиями людей, трудящихся на совесть. Но ведь это несправедливо!
А почему, собственно?
Разве нельзя взглянуть на ситуацию по-другому?
Почему должно быть так, что ленивый, вялый, неспособный оказывается обречен всю жизнь жить с сознанием своей второсортности? Ведь энергичным и одаренным, как они сами говорят, качественный и эффективный труд приносит удовлетворение сам по себе. Так неужели им же отдавать и дополнительную оплату, и высокие должности? Не справедливее ли оставить им голое удовлетворение, а несчастным, обделенным судьбой лентяям и бездарям скрасить существование окладами, чинами, уверенностью в завтрашнем дне, утешительным лозунгом, «работа дураков любит»?
Нет, победивший социализм не создал царства материального равенства — только показал, что это невозможно. Зато он все ближе и ближе подходит к достижению гораздо более глубокого, важного и вожделенного для многих уравнивания людей, к уничтожению различий между ними по природной одаренности, по умению реализовать отпущенные им духовные и физические силы. Не это ли небывалое равенство оставалось скрытой, но главной притягательной силой всех социалистических устремлений во все века?
«Кто был ничем, тот станет всем» — это ли не мечта, за которую стоит отдать жизнь?
В зеркале демографии
Не придумано еще единиц для измерения горя и счастья, радости и страдания, тоски и надежды. Если какой-нибудь народ живет, не зная эпидемий, массового голода, террора или взрывов кровавой анархии, мы склонны считать, что этого достаточно, склонны признать условия его существования сносными. Однако есть один косвенный показатель, который проливает некоторый свет, дает хотя бы приблизительный ответ на вопрос «каково живется народу». Показатель этот — изменение численности народонаселения.
Рассмотрим с этой точки зрения историю Российской империи за последние 80 лет.
В качестве материала для анализа у нас есть данные пяти Всероссийских переписей, проведенных за этот период: в 1897, 1926, 1939, 1959, 1970 годах. К сожалению, начавшаяся Первая мировая война помешала провести подробную перепись, намечавшуюся на 1915 год. Удалось осуществить только суммарный подсчет, показавший, что накануне вступления в войну в 1914 империя насчитывала 180,6 миллионов подданных (БСЭ, 3-е издание, том 19, с. 342. То же самое издание в томе 24-2, словно спохватившись, дает на странице 14 для 1913 года численность без Польши и Финляндии — получается гораздо меньше и, с пропагандной точки зрения, красивее).
Итак, в 1897 — 124,6 миллиона, в 1914 — 180,6. Точный подсчет ежегодного прироста в процентах слишком громоздок — ограничимся приближенным. Будем считать, что рост был равномерным (арифметическая прогрессия), то есть каждый год прибавлялось (180,6 — 124,6): (1914–1897) = 56: 17 (лет) = 3,3 млн. человек в год. Отнесем эту величину не к начальной (1897) и не к конечной (1914) численности, а к промежуточной, к 1905 году, когда население должно было дорасти примерно до 152 млн. Таким образом получим, что приблизительная скорость роста населения в царской России составляла в начале нашего века 3,3: 152 x 100 = 2,15 %. (Такую же методику приближенного подсчета я буду применять и в дальнейшем.)
В истории Советской России периоды 1926-39 и 1959-70 протекали без войн и изменения границ. Темпы роста (см. таблицу на с. 340) снизились до 1,15 % и 1,31 %.
Посмотрим теперь, во что обошлась гражданская война и разруха времен военного коммунизма. Отнимем от численности населения 1914 года 28 миллионов человек, которые отойдут потом вместе с соответствующими территориями к Польше (16 млн.), Финляндии (3,34), Эстонии (1,25), Латвии (2,5), Литве (2,24), Румынии (2,2), Турции (0,5). (Данные взяты из энциклопедического словаря Гранат, том 41-1, издание 1929 года, Москва-Ленинград, с. 318). Отнимем также 2,3 млн. человек, погибших на фронтах 1-й мировой (БСЭ, 3-е изд., том 19, с. 342). Получим 150,3 миллиона человек.
Если бы темпы роста населения сохранились на уровне хотя бы 2 %, то каждый год, начиная с 1914, к этим 150 млн. должно было бы прибавляться по 3 млн. (Берем арифметическую прогрессию, которая даст заниженные результаты.) Тогда к 1926 году мы должны были бы иметь на тогдашней территории Союза не 146,6 млн., как показала перепись, а 186 млн. Итого за первые 10 лет советской власти мы потеряли перебитыми, умершими от лишений, погибшими от голода, неродившимися, разбежавшимися, как минимум, 40 миллионов человек.
Посмотрим теперь, что происходило с отдельными народами. Для таблицы на с. 340 я брал данные из следующих источников:
Перепись 1897 г. — Брокгауз и Эфрон, т. 4/д, СПБ, 1907, с. XII.
Перепись 1926 г. «Всесоюзная перепись населения», т. 17, ее. 8-12, Москва 1929.
Перепись 1939 г. БСЭ, 1-е изд. доп. том «СССР», с. 59, изд. 1947 г.
Перепись 1959 г. Подьячих П. Г. «Население СССР»,М. 1961, с. 102.
Перепись 1970 г. БСЭ, 3-е изд. т. 24–2, с. 17, М. 1977.
Материалы переписей 1897, 1926, 1959, 1970 годов были тщательно обработаны, опубликованы в многотомных изданиях и серьезных сомнений не вызывают. Подробные данные переписи 1939 года никогда опубликованы не были, а она-то и является ключевой в оценке наших потерь от раскулачивания, голода на Украине в начале 30-х годов, ежовщины-бериевщины.
Мало того.
Подлинная перепись была проведена на 2 года раньше, в январе 1937 года. Но, видимо, результаты ее открыли такую ужасающую картину убыли народа, что постановлением Совнаркома в сентябре 1937 они были объявлены злонамеренно искаженными, недействительными и опубликованию не подлежащими. То есть попросту аннулированными. «Враги народа, — пишет автор тех лет, — орудовавшие в ЦУНХУ и пробравшиеся к руководству переписью 1937 года, приложили руку к тому, чтобы злонамеренно запутать и исказить данные о социальном и профессиональном составе населения, Все это было направлено к тому, чтобы перепись показала преуменьшенное количество населения СССР и искаженные данные о его составе» (В. К. Воблый и П. И. Пустоход «Переписи населения», М.-Л. 1940, сс. 129–130).
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
