Кинг открыл холодильник, достал новую банку пива. Роланд заметил, что банок там полным полно, больше, чем чего-то еще. Он стояли на полках, как шеренги солдат.
— В таком случае зовите меня Стив.
8— Расскажи нам историю, в которой есть я, — попросил Роланд.
Кинг прислонился к столику у плиты, и солнечный луч упал ему на макушку. Он глотнул пива и задумался над вопросом Роланда. И вот тут Эдди увидел это в первый раз, очень смутно, возможно, благодаря контрасту с солнечным лучом. Дымчатый, черный ореол, который окружал писателя. Тусклый. Едва заметный. Но он был. Как чернота, которая пряталась за всем, что они видели, когда попадали куда-либо посредством Прыжка. Неужто та же чернота? Эдди так не думал.
Ореол едва просматривался. Но он был.
— Вы знаете, — начал Кинг, — истории я рассказываю плохо. Звучит, как парадокс, но это так. В этом причина того, что я предпочитаю их записывать.
«Он говорит, как Роланд?» — задался вопросом Эдди. Этого он сказать не мог. Гораздо позже до него дошло, что Кинг говорил, как они все, даже Роза Мунос, домоправительница отца Каллагэна в Кэлле.
Внезапно писатель просиял.
— Вот что я вам скажу. А почему бы мне не поискать рукопись? У меня четыре или пять коробок с историями, которые я забраковал. «Темная Башня» наверняка в одной из них, — забраковал. Бракованные истории. Слова не имели для Эдди ровно никакого значения. — Вы сможете почитать ее, пока я съезжу за своим маленьким мальчиком, — он улыбнулся, продемонстрировав большие, неровные зубы. — А когда я вернусь, вы, возможно, уйдете, и я даже сумею убедить себя, что вас не было вовсе.
Эдди посмотрел на Роланда, тот чуть качнул головой. На плите закипел кофейник.
— Сэй Кинг… — Эдди повернулся к писателю.
— Стив.
— Хорошо, Стив. Мы должны заняться нашим делом немедленно. Даже если отбросить вопрос о доверии, мы очень торопимся.
— Конечно, конечно, понятное дело, бежите наперегонки со временем, — Кинг рассмеялся. Очаровательно-добродушно. Эдди заподозрил, что пиво начало действовать, и задался вопрос, а не алкоголик ли писатель? С уверенностью утверждать он не мог, слишком недавно они познакомились, на некоторые признаки Эдди отмечал. Запас знаний по английскому языку и литературе он вынес из школы небольшой, но хорошо помнил, как кто-то из учителей сказал, что многие писатели большие любители выпить. Хемингуэй, Фолкнер, Фицджеральд, автор «Ворона».[85] Да, писателю любили выпить.
— Я не смеюсь над вами, парни, — продолжил Кинг. — Моя религия запрещает смеяться над вооруженными людьми. Просто в одной из книг, которую я пишу, люди постоянно бегут наперегонки со временем.[86] Так вы хотите услышать первое предложение «Темной Башни»?
— Конечно, если вы его помните, — ответил Эдди.
Роланд ничего не сказал, но его глаза ярко блеснули под бровями, которые уже тронула седина.
— Естественно, я ее помню. Это, возможно, лучшее первое предложение, написанное мной, — Кинг отставил банку, вскинул руки, выставил прижатые другу к другу указательный и средний пальцы, чуть их согнул, изображая кавычки цитаты. — «Человек в черном пытался укрыться в пустыне, а стрелок преследовал его». Остальное где-то и подзабывалось, но первое предложение впечаталось в память, — он опустил руки, взялся за банку. — В сорок третий раз спрашиваю, это происходит наяву?
— Человека в черном звали Уолтер? — спросил Роланд.
Кинг не донес банку до рта, плесканул пивом на грудь, обмочив чистую футболку. Роланд кивнул, словно получил требуемый ему ответ.
— Только не падайте снова в обморок, — предостерег Эдди, в голосе прозвучали резкие нотки. — Одного раза достаточно, чтобы произвести на меня впечатление.
Кинг кивнул, глотнул пива, похоже, взял себя в руки. Посмотрел на часы.
— Господа, вы действительно позволите мне забрать моего сына?
— Да, — кивнул Роланд.
— Вы… — Кинг попытался что-то вспомнить, потом улыбнулся. — Вы обещаете это по праву и по крови?
— Я обещаю, — ответил Роланд без тени улыбки.
— Хорошо, тогда слушайте «Темную Башню», сжатый вариант для "Избранных романов «Ридерз дайджест».[87] Помните, рассказывать вслух, а не на бумаге — это не мое. Но я постараюсь.
9Роланд слушал с таким вниманием, словно от рассказа Кинга зависела судьба миров. Впрочем, он в этомине сомневался. Кинг начал свою версию жизни Роланда с кострищ, что порадовало Роланда, потому что кострища эти подтверждали человеческую сущность Уолтера. А потом вернулся к встрече с патлатым поселенцем на краю пустыни. Брауном, так его звали.
«Доброй жатвы твоим посевам, — услышал Роланд эхо давно прошедших лет. — Добрым и твоим». Он забыл и Брауна, и его ручного ворона Золтана, но этот незнакомец — нет.
— Что мне нравилось, — продолжил Кинг, — так это обратный ход повествования. Как чисто технический прием построения сюжета, это очень интересно. В самом начале вы в пустыне. Потом возвращаетесь чуть назад, на край этой самой пустыни, где встречаетесь с Брауном и Золтаном. Между прочим, ворона я назвал Золтаном в честь одного моего знакомого из университета Мэна, который пел, аккомпанируя себе на гитаре. Из хижины поселенца еще шажок назад, ваш приход в город Талл… названный в честь рок-группы…
— "Джетро Талл",[88] — вставил Эдди. — Черт побери, ну, конечно! Я знал, что название мне знакомо. А как насчет «Зи. Зи. Топ», Стив? Вы их тоже знаете? — Эдди увидел написанное на лице Кинга недоумение и улыбнулся. — Наверное, их время еще не пришло. А если они уже и выступают, вы о них еще не слышали.
Роланд вертанул пальцами: «Продолжай, продолжай». И бросил на Эдди взгляд, предлагающий более не встревать.
— Так или иначе, после прихода Роланда в Талл, история опять уходит в прошлое, и читатель узнает о том, как Норт, любитель пожевать травку, умер, но потом ожил, — подробности, которым Кинг придавал столь большое значение; ведь говорили они, в конце концов, о его жизни, его жизни, и для него все двигалось вперед. Во всяком случае, до того момента, как он добрался до Западного моря и дверей, через которые «извлек» своих попутчиков.
Но Стивен Кинг, похоже, ничего о дверях не знал. Он написал о дорожной станции, о встрече Роланда с Джейком Чеймберзом. Он написал об их путешествии к горам и через них; он написал, как человек, которому доверился, которого полюбил Джейк, предал его.
Кинг обратил внимание, что эту часть рассказа Роланд просидел с опущенной головой, и с неожиданной мягкостью сказал: «Вам нет нужды стыдиться, мистер Дискейн. В конце концов, я заставил вас это сделать».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
