склонила голову набок, а затем махнула рукой, я услышал скрежещущий звук позади себя и, обернувшись, увидела табурет, растущий прямо из пола.
— Ты выглядишь усталой, девушка-землянин. Возможно, ты бы хотела сесть.
Волна горя нахлынула на меня, угрожая захлестнуть с головой, утопить и унести в море. Возможно, Сильва и помогла мне справиться с горем из-за потери Джозефа, но я упорно игнорировала боль от расставания с Кенто. Так было проще, чем столкнуться с последствиями принятого мной решения. Мне пришлось оттолкнуть боль. Заставить волну отступить. Ни Мезула, ни Сильва не говорили, что Кенто мертва, только то, что она была вне их власти. Я цеплялась за эти слова, как за плохо сколоченный плот. Я понимала последствие их слов. Я знала, что они пытались сказать мне, смягчая расхожими фразами боль от смерти ребенка, но я не хотела это слышать. Я не могла это слышать. Я не могла вынести того, что, как я знала, эта правда сделает со мной. Если бы Кенто действительно умерла, если бы мой отказ от нее привел к ее смерти, это уничтожило бы меня. Итак, я сделала то, что всегда делала, когда сталкивалась с горем, — убежала от него.
Я повернулась к Ранд и вытер слезы с глаз, глядя на нее снизу вверх: «У меня есть имя». Я проигнорировала табурет.
Мезула громко рассмеялась, и этот смех эхом разнесся по тронному залу, словно какофония колоколов, звенящих не в такт:
— Ты мне нравишься, Эскара. Возможно, моя дочь права на твой счет. Нам стоит начать сначала. Скажи мне, как тебе удалось победить Вейнфолда?
Я подумала, не сказать ли ей правду. Если ты упомянешь меня, никто из нас не выйдет из этой комнаты живым. Что-то было в голосе Сссеракиса. Паника? Я почувствовала панику ужаса только однажды, и то недавно, во время нашей битвы с Вейнфолдом. Я постепенно собирала воедино все факты, фрагменты правды, выскользнувшие из существ, достаточно древних, чтобы уметь собирать знания. Но пришло время это изменить. Я тут же пообещала себе, что у нас с Сссеракисом скоро состоится долгий разговор. Пока ужас жил в моем теле, пришло ему время поделиться с тем, что он знал.
— Я не победила Вейнфолда. Я сбежала от него. Он отвлекся, пытаясь направить свой огонь через мое тело, через мое настоящее тело. Я заставила его говорить, задавала ему вопросы. А потом я разрушила его замок.
— Как?
Я покачала головой, как будто ответ был очевиден:
— С помощью кинемантии. Я просто его разрушила.
В ответе Мезулы прозвучала нерешительность, возможно, даже подозрение:
— Как ты сумела использовать энергию Источника в его мире?
Осторожно, Эскара. Это не один из твоих друзей, которого так легко одурачить твоей ложью.
— Ничем не отличается от того, что я делаю в этом мире. Я просто воспользовалась силой Источника. Вейнфолд был очень зол, но ему потребовалась вся его концентрация, чтобы заново построить свой замок, и в этот момент я сбежала.
— Как?
Мне пришлось на мгновение задуматься над этим. Моя история была бы неубедительной без участия Сссеракиса, но это было то, что искала Мезула. Предсказанная, та, кто способен делать то, что не под силу никому другому. Как я уже говорила, я не новичок в блефе.
— В наших телах есть сила притяжения, — медленно произнесла я. — Я не знала об этом, пока меня не заставили покинуть свое тело. Но сила притяжения хочет, чтобы я вернулась. Я последовала за ней, ухватилась за нее и вытащила себя из короны Вейнфолда обратно в свое тело. А затем сняла корону прежде, чем он смог попытаться вернуть себе контроль.
Одна из рук Мезулы шевельнулась, ее взгляд упал на деревянный ящик с короной, но все остальные взгляды были прикованы ко мне:
— Зачем ты вообще надела корону?
Я покачала головой:
— Нет. У тебя был вопрос, теперь моя очередь.
Мезула ухмыльнулась, показав ряд острых зубов. Я восприняла это как приглашение.
— Тамура сказал, что Аспекты дают начало магии Источников. Что он имел в виду? — Я не знаю, почему это было так важно для меня. Возможно, потому, что я хотела узнать свою собственную природу, откуда я появилась.
— Аспекты должны были стать нашим наследием. Когда мы с сестрами поняли, что война поглотит нас, мы создали детей и отдали им частички себя. Мы не представляли, к каким последствиям это приведет. Даже когда мои сестры умерли, их Аспекты вышли в мир и нашли свою собственную жизнь. Они нашли любовь. У них были семьи. Они жили и умерли так, как мог бы любой другой смертный. Любопытно, что, когда двое потомков Аспектов женятся, рождается Хранитель Источников. Кто-то, кто может владеть кристаллизованной магией. Уверяю тебя, в наши намерения никогда не входило создавать Хранителей Источников. Но в конце концов оказалось, что это ценная ошибка.
Я была более чем слегка ошеломлена. Если то, что сказала Мезула, было правдой, это означало, что мои предки были Аспектами. Это означало, что я была потомком Ранд. Я мысленно вернулась в академию, ко всем наставникам и студентам, которых я там знала. Я подумала о Джозефе и Тэмми, о наставнице Эльстет и о наставнице Белл, даже о Лесрей и Железном легионе. Все они были потомками Ранд. Я не могла не задаться вопросом, многие ли из них знали, но ответ на этот вопрос был очевиден. Никто не знал. Один из самых сокровенных секретов нашего мира, и Мезула поделилась им со мной, как кусочком гораздо более ценного блюда. Так оно и было. Я была уверена, что она еще многого не рассказала мне.
Ты себе даже не представляешь правду. И Ранд, и Джинн оба имеют дело с полуправдой, ложью и обманами. Она ослепляет тебя одним откровением, скрывая при этом другое.
Я не могла отделаться от слов Сссеракиса, моя голова все еще кружилась. Мои родители не были Хранителями Источников. Они даже никогда не видели Источник и его магию. Моя мать была плетельщицей корзин, а отец — собирателем трав. Они плакали, когда меня забрали. Теперь я могла видеть это так, как не могла тогда. Они не понимали. Но каждый из них, должно быть, вел свою родословную от Аспекта, каждый из них был родственником Ранд, и когда их линии пересеклись в их детях… И тут меня осенила мысль: мой брат. Не Джозеф, которого я всегда считал братом по духу, а Ренуин, мой брат по крови.
Я не уверена, как долго я простояла там, обдумывая все последствия этого
