— Ну что? — спросил тот.
— Ни малейшего следа ни двойного, ни простого «К»!
— Значит, придется начинать сначала в другом месте?
— Да, господин Трегомен. Встаньте, мы идем к лагерю.
— Встать? Хорошо, попробую!.. Будь добр, помоги мне, мой мальчик!
Жюэль протянул свою сильную руку и помог измученному толстяку подняться на ноги.
Бен-Омар стоял уже рядом с Сауком.
Дядюшка Антифер и Замбуко опередили остальных шагов на двадцать. От угрожающих криков и жестов обезьяны перешли к действиям. В сторону людей опять полетели камни. Нужно было соблюдать всяческую осторожность.
Неужели эти проклятые обезьяны намерены помешать дядюшке Антиферу и его спутникам вернуться к Баррозо и матросам, оставшимся в лагере?
Вдруг послышался чей-то крик. Кричал Бен-Омар. Уж не ударило ли его камнем по какому-нибудь чувствительному месту?.. Но нет! То не был крик боли… скорее, крик удивления, даже радости!
Все остановились. Нотариус с открытым ртом и застывшим взглядом показывал рукой на Жильдаса Трегомена.
— Там… там! — повторял он.
— Что это значит? — спросил Жюэль. — Вы сошли с ума, господин Бен-Омар?
— Нет… там… «К», двойное «К»! — ответил нотариус, задыхаясь от волнения.
При этих словах дядюшка Антифер и Замбуко мгновенно обернулись.
— «К»… двойное «К»?.. — вскричали они в один голос.
— Да! Да!
— Где?
И они стали искать взглядом скалу, на которой Бен-Омар увидел монограмму Камильк-паши. Ничего… Они не видят ничего!
— Да где же она, осел вы этакий? — спросил малуинец в гневе и тревоге.
— Там! — повторил нотариус в последний раз. И он указал на Трегомена, который стоял к нему вполоборота, пожимая плечами.
— Смотрите!.. На его спине! — закричал Бен-Омар.
Действительно, на куртке Жильдаса Трегомена ясно отпечаталось двойное «К». Несомненно, на скале, к которой он прислонился, была выгравирована монограмма, и очертания ее запечатлелись на спине почтенного лодочника.
Дядюшка Антифер подбежал к нему, схватил за руку и заставил вернуться к тому месту, где он сидел.
Все последовали за ними и через минуту стояли уже перед скалой с отчетливо проступавшей у ее основания долгожданной монограммой.
Жильдас Трегомен не только прислонился к скале, помеченной двойным «К», но, оказывается, еще и сидел на том самом месте, где были зарыты сокровища.
Никто не произнес ни слова. Все принялись за дело. Работа предстояла тяжелая, так как не было ни заступа, ни мотыги. Помогут ли простые ножи, если придется прорывать скалистую породу? Да, когда ломают ногти и не жалеют рук, помогают и ножи!..
К счастью, выветрившиеся от времени камни поддавались довольно легко. Час работы — и бочонки будут отрыты… Останется только перенести их в лагерь, потом переправить в Маюмбу… Конечно, транспортировка не обойдется без трудностей. Главное — не возбудить подозрений…
Но сейчас не до того. Прежде всего-сокровища! Вырыть сокровища из могилы, где они покоятся уже добрую треть века, а там видно будет…
Дядюшка Антифер работал окровавленными руками. Он никому не уступил бы радости первому коснуться обручей на этих драгоценных бочонках!
— Наконец-то! — воскликнул он в тот момент, когда его нож ударился о металлическую поверхность.
Но какой вслед за тем он издал крик! Боже всемогущий! Это не был крик радости; изумление, оцепенение, ужас отразились на его внезапно побледневшем лице…
В яме вместо указанных в завещании Камильк-паши бочонков оказалась всего лишь железная шкатулка, подобная той, какую нашли на первом острове.
— Опять! — не удержался от возгласа Жюэль.
— Это просто мистификация, и ничего больше! — пробормотал Жильдас Трегомен.
Шкатулка была вынута из ямы, и дядюшка Антифер с яростью ее открыл…
Там хранился документ — пожелтевший от времени пергамент; Антифер громко прочел начертанные на нем строки:
— «Третий остров — на пятнадцати градусах одиннадцати минутах восточной долготы. Сонаследники Антифер и Замбуко должны передать долготу в присутствии нотариуса Бен-Омара эсквайру[195] Тиркомелю в Эдинбурге, в Шотландии, которому известна широта третьего острова».
Значит, ни на одном из этих островков в бухте Маюмба сокровища не были зарыты!.. Значит, их надо искать в другой точке земного шара, присоединив эту новую долготу к широте, хранящейся у вышеназванного Тиркомеля из Эдинбурга!.. Значит, уже не вдвоем, а втроем они будут делить наследство Камильк-паши!
— Кто знает, — воскликнул Жюэль, — не пошлют ли нас с этого третьего островка еще на двадцать других… на сто других?.. Ах, дядя, неужели вы будете таким упрямцем… таким… простаком, что объедете весь свет?..
— Не говоря уж о том, — добавил Жильдас Трегомен, — что если Камильк-паша считал своих наследников сотнями, то стоит ли его наследство таких мытарств?
Антифер взглянул исподлобья на друга и племянника, стиснул зубы с такой силой, что сломал чубук, и произнес:
— Молчать!.. Это еще не конец!
И он прочитал последние строки документа:
— «А сейчас в награду за труды и в возмещение убытков каждый сонаследник возьмет себе по алмазу, которые находятся в этом ящике; стоимость этих двух камней ничтожна по сравнению с теми драгоценностями, которые они получат впоследствии».
Замбуко бросился к шкатулке и вырвал ее из рук дядюшки Антифера.
— Алмазы! — закричал он.
И действительно, там было два великолепных кабошона[196], каждый из которых стоил — а банкир понимал в этом толк — не меньше ста тысяч франков.
— Хоть что-нибудь! — сказал банкир, беря один алмаз и оставляя другой своему сонаследнику.
— Капля в море! — ответил дядюшка Антифер, засунув камень в жилетный карман, а документ — в карман своей куртки.
— Э!.. Э!.. — заметил Трегомен, покачивая головой. — Это серьезнее, чем я думал!.. Посмотрим, посмотрим!..
Жюэль только пожал плечами. А Саук? Тот кусал себе кулаки при мысли, что никогда больше ему не представится такого благоприятного случая!
Что же касается Бен-Омара, не получившего на свою долю даже крохотного бриллиантика, хотя это последнее письмо опять возлагало на него посредничество, то он застыл с вытянутым лицом, с опустившимися руками, негнущимися коленями, напоминая наполовину опустошенный мешок, который вот-вот повалится набок.
Правда, Саук и он находились теперь в лучших условиях, чем раньше: во-первых, покидая Сен-Мало, они не знали, что едут в Маскат; во-вторых, покидая Маскат, они не знали, что направятся в Лоанго. Дядюшка Антифер, не сдержав на этот раз своего порыва, неосторожно выдал тайну, которую должен был свято хранить. Все слышали новое определение: пятнадцать градусов одиннадцать минут восточной долготы… Все слышали имя эсквайра Тиркомеля, живущего в Эдинбурге, в Шотландии…
