(41) У наречий синтаксические валентности не соответствуют семантическим актантам.
Позднее этот сдвиг был назван фокализацией в [Мельчук 1995: 150], экстрапозицией Посессора в [Кибрик 2000]. Речь идет о расщеплении генитивной группы с посессивным, в широком смысле, отношением:
(42) [Диагональ ромба] [является осью симметрии] =>
[У ромба] [диагональ является осью симметрии].
iii. Другой вариант расщепления генитивной группы дает диатезу с подъемом Посессора и экстрапозицией Обладаемого; см. [Кибрик 2000]; запрет посессивной валентности у имени и лишняя синтаксическая позиция (для Обладаемого) у глагола:
(43) Зинины жалобы мне надоели => Зина надоела мне своими жалобами.
Сдвиг такого рода может быть морфологически маркирован:
(44) Голова куклы вращается => Кукла вращает головой (пример из [Апресян 1974]).
iv. Диатеза с Наблюдателем; ср. (45а) и (45б):
(45а) Охотник обнаружил на опушке следы медведя.
(45б) На опушке обнаружились следы медведя.
В результате диатетического сдвига субъектную позицию занимает Перцепт, а участник Экспериент уходит за кадр, т. е. становится Наблюдателем.
В 60–70 гг. на повестке дня была синонимия, т. е. отношение между знаком и смыслом. Сейчас в рассмотрение вовлечена третья вершина треугольника Фреге — денотат: ставится вопрос о языковой концептуализации реальной ситуации. Разные концептуализации достигаются, прежде всего, за счет смещения фокуса внимания. Изменение диатезы глагола можно трактовать как смещение фокуса внимания, а следовательно — как метонимический сдвиг.
Литература
Апресян Ю. Д. Лексическая семантика. М.: Наука, 1974.
Апресян Ю. Д. Дейксис в лексике и грамматике и наивная модель мира // Семиотика и информатика. Вып. 28. М., 1986.
Кибрик А. Е. Внешний посессор как результат расщепления валентности // Слово в тексте и в словаре: Сб. ст. к семидесятилетию академика Ю. Д. Апресяна / Отв. ред. Л. Л. Иомдин, Л. П. Крысин. М., 2000.
Мельчук И. А. Русский язык в модели «Смысл о Текст». М.; Вена, 1995.
Мельчук И. А. Курс общей морфологии. Т. II. М.; Вена, 1998.
Мельчук И. А., Холодович А. А. К теории грамматического залога // Народы Африки и Азии. 1970. № 4.
Падучева Е. В. О семантике синтаксиса. М., 1974.
Падучева Е. В. Высказывание и его соотнесенность с действительностью. М., 1985.
Падучева Е. В. Семантические исследования. М., 1996.
Падучева Е. В. Аспектуальные свойства глаголов с семантическим актантом Результат // Вопр. филологии, 1999. № 3.
Падучева Е. В. Каузативные глаголы и декаузативы в русском языке // Рус. яз. в науч. освещении. 2001. № 1.
Плунгян В. А. Общая морфология. М., 2000.
Шмелев А. Д. Референциальные механизмы русского языка. Тампере, 1996.
Храковский В. С. Пассивные конструкции // Типология пассивных конструкций. Диатезы и залоги. Л., 1974.
Храковский В. С. Диатеза и референтность // Залоговые различия в разноструктурных языках. Л., 1981.
Comrie B. Causative verb formation and other verb-deriving morphology // Shopen T. (ed.). Language Typology and Syntactic Description. Vol. HI: Grammatical Categories and the Lexicon. Cambridge, 1985.
Dik S. C. The Theory of Functional Grammar. Dordrecht (Holland), 1989.
Dowty D. R. Thematic proto-roles and argument selection // Language. 1991. Vol. 67. Pt 3.
Geniušieni E. The Typology of Reflexives. Berlin; N. Y.; Amsterdam, 1987.
Jackendoff R. Semantic Structures. 3rd ed. Cambridge etc., 1993.
Levin B. English Verb Classes and Alternations: A preliminary investigation. Chicago, 1993.
Wierzbicka A. The Case for Surface Case. Ann Arbor, 1980.
УПОТРЕБЛЕНИЕ ГЛАГОЛЬНЫХ ВРЕМЕН В НЕКОТОРЫХ ТИПАХ СЛОЖНОПОДЧИНЕННЫХ ПРЕДЛОЖЕНИЙ (на материале чешского языка)
Я. Паневова
Употребление глагольных времен в некоторых типах сложноподчиненных предложений
(на материале чешского языка)
1
Употребление глагольных временных форм в сложноподчиненном предложении определяется обычно специфическими правилами, которые зависят от типа языка, а внутри языка от типа предложения. Даже в языках, где имеется простая (трехчленная) система глагольных времен, как в чешском, есть правила употребления форм настоящего, прошедшего и будущего времени для выражения одновременности, предшествования и следования событий. Они формально отличаются от системы «consecutio temporum», представленной, например, в английском языке. Кроме того, правила употребления глагольных времен не совсем точно отражены в современных грамматических описаниях. В них правильно отмечен только тот факт, что относительность выражается в чешском языке следующим образом: одновременность выражается как настоящее, предшествование как прошедшее и следование как будущее; однако граница того, где выражается абсолютное время, а где относительное (ср. ниже), проведена неточно.
Для более точного описания этого явления мы будем пользоваться модифицированной версией понятий, употребляемых в известной схеме Райхенбаха [Reichenbach 1947]:
S — момент речи (point of speech),
Е — момент действия (point of event),
R — пункт референции (point of reference).
О моменте действия можно говорить и в тех случаях, когда налицо продолжительность действия. В соответсвии с традиционным понятием абсолютного и относительного времени (ср. также понятие временного таксиса у Бондарко [Бондарко 1987; 1990:16 и далее]), в чешском языке при абсолютном времени пунктом референции служит S (момент речи), а при относительном времени момент Е какого-то другого действия в сложном предложении.
Мы ставим перед собой задачу рассмотреть вопросы (i) и (ii), учитывая при этом только грамматические средства выражения времени (морфологическую категорию глагольного времени). Вторичные средства (глагольный вид, средства лексические и контекстуальные), из которых выводимы посредством логической инференции некоторые темпоральные отношения, используются нами только как средства эвристические:
(i) в каких типах предложений выражается абсолютное и в каких относительное время,
(ii) каким образом определяется в отдельных типах предложений R (пункт референции).
Чтобы ответить на эти вопросы, мы будем пользоваться понятиями из грамматики зависимостей, так как для нас важна позиция и тип данного предложения (clause) в структуре сложного предложения (sentence). Глагол рассматривается как корень дерева зависимостей с рекурсией, т. е. каждое поддерево, представляемое одним предложением (clause), имеет свой вербальный корень.
Будем различать следующие позиции:
— главное предложение (main clause): Vm,
— предложение (глагольная форма), управляющее непосредственно или опосредованно (immediately/nonimmediately governing): Vg,
— предложение (глагольная форма) непосредственно или опосредованно зависимое (управляемое) (immediately or non-immediately dependent clause): Vd
Что касается придаточных предложений, то мы будем пользоваться следующими понятиями:
— изъяснительные предложения (content clauses): Vc (прототипически это косвенные высказывания);
— остальные придаточные предложения (атрибутивные и обстоятельственные) (adjunct clauses): cVad.
В чешских грамматиках до сих пор можно найти утверждения, на неточность которых мы обратили внимание уже в начале 70-х годов [Panevová, Benešová, Sgall 1971]. Эти утверждения можно кратко сформулировать следующим образом:
(A) Абсолютное (основное) время употребляется в предложениях Vm и Vgd.
(B) Относительное время употребляется в предложениях Vc.
На примерах предложений с более сложной структурой, чем главное предложение с одним придаточным, мы продемонстрируем, что эти формулировки недостаточны:
(1) Marie mi napsala (E1), že mi přiveze (E2) zajímavý dárek, který koupí (E3) přimo od autora
«Мария мне написала, что привезет мне интересный подарок, который купит прямо у мастера».
(1a) Marie mi včera napsala (E1), že mi na Vánoce přiveze (E2) zajímavy dárek, který koupi (Е3) příští týden přímo od autora
«Мария мне вчера написала, что привезет мне на Рождество интересный подарок, который купит на следующей неделе прямо у мастера».
(1b) Marie mi před měsícem napsala (E1), že mi až о Vánocích přiveze (E2) zajímavý dárek, který koupí (E3) následující den přímo od autora
«Мария мне месяц тому назад написала, что только на Рождество привезет мне интересный подарок, который на следующий день купит прямо у мастера».
