Читаем без скачивания О бессмертных тенях - К. М. Моронова

лоб Элиаса, выставляя вперед указательный и средний пальцы. Двенадцать синих световых отметок окружают мою руку, и мозг мгновенно фиксирует: это часы.

Время.

У меня есть власть над временем?

Тик. Тик. Тик. Звуки медленно, но оглушительно громко отдаются в голове, и каждый удар посылает длинную, тягучую вибрацию по моим костям, пока я не перестаю слышать что-либо еще.

Часовая стрелка отматывается на несколько делений назад, и кровь Элиаса возвращается обратно в его нос. Он распахивает глаза, глядя на меня с шоком и благоговением.

Рейн за моей спиной, пошатываясь, поднимается на ноги, смеясь и вытирая окровавленную губу. Тело Бенни лежит у его ног.

— Рейн, мы можем все уйти прямо сейчас! Прекрати это! А как же твое обещание — неужели ты не помнишь?! — кричу я, хотя мои руки уже готовятся к какой-то атаке. Амсер вибрирует во мне, словно мы стали единым целым.

Его голубые глаза полыхают холодным зимним огнем, а искаженная улыбка растягивается в зловещую гримасу.

Солдаты за спиной Элиаса пытаются поднять его с пола, и Рейн пользуется моментом, чтобы схватить меня. В ту же секунду, как его руки касаются моей кожи, меня начинает корежить от того, что я чувствую под его пальцами. Его Тень сильна… и знакомый зов притягивает меня к нему.

Я вижу, как в его глазах мелькает эмоция, когда он тоже ощущает эту проклятую связь.

— Терра. — Рейн прижимает меня к себе, его руки дрожат. Тяжесть в моей груди становится невыносимой. — Фернестия разрушила всё, забрала у меня семью. — Я смотрю на Бенни, слезы готовы прорваться наружу. Дыхание Рейна обжигает кожу за моим ухом, вызывая мурашки по всему позвоночнику. — Ты — единственное, что у меня осталось. Моя прекрасная Терра. Мы ведь тоже истинные, правда?

— Что он только что сказал? — Элиас обнажает зубы и хватает стоявших рядом солдат за горло, сжимая их шеи до хруста костей. Они падают одновременно, и их горячая кровь заливает мои лодыжки.

— О, тебе это не нравится? — Рейн улыбается, прижимаясь губами к нежной коже за моим ухом, и с силой отшвыривает меня к стене. Он обвивает рукой мою шею и сжимает до тех пор, пока я не теряю возможность дышать. Его Тень — это стена соблазна, давящая на мою грудь; она отличается от Тени Элиаса, более безумная и собственническая, чем Велис. Я вспоминаю слова Элиаса о Тенях: они тянутся к душам с похожими аурами. Конечно, Рейну досталась психопатическая Тень, чтобы сделать его еще более нестабильным.

— Терра, — мурлычет Рейн мне на ухо, тяжело дыша от экстаза, пробегающего между нами. Висцеральный голод и разбитое сердце живут в его диких глазах. — Я убью его.

— Нет… — шепчу я, пока Рейн целует меня в шею и ключицу. Слезы катятся по моим щекам, и я беспомощно перевожу взгляд на Элиаса. Я не хочу, чтобы кто-то из них погиб.

Глаза Элиаса расширяются еще сильнее, полумесяцы в них вибрируют от его мощи. Он вальяжно направляется к нам; оставшиеся солдаты ахают от страха, когда он легким движением руки поднимает их в воздух. Зловещая улыбка расползается по его прекрасным губам. Солдаты замирают, словно пораженные током, и прежде чем их тела успевают коснуться пола, их плоть и кости разлетаются на куски, заливая нас с Рейном волной кровавого месива. Горячая жижа поглощает нас, и я едва не задыхаюсь от жара и пара.

Рейн отпускает меня, его трясет от силы Элиаса. Он чертовски пугающий, и, хотя я знаю, что в безопасности рядом с ним, я обнаруживаю, что тоже дрожу.

Элиас шагает через кровавое месиво тяжелыми шагами, с такой силой наступая на почти целый орган, что тот взрывается, разбрызгивая ошметки плоти по ногам Рейна.

Элиас — мой прекрасно созданный монстр, ненасытный убийца с половиной сердца. Я сползаю по стене, пока он приближается к нам.

Рейн даже не пытается бежать. Он знает, что его судьба предрешена. Не уверена, что хоть что-то из сказанного мной сможет остановить Элиаса на этот раз.

Рейн достает сигарету из пропитанного кровью кармана и пытается прикурить дрожащими руками. Она слишком промокла, чтобы загореться, поэтому он просто вставляет кровавый табачный жгут между губ, так и не зажегши его. Его голубые глаза еще раз тоскливо скользят по мне.

И он улыбается, но вместо его травмы или страха я нахожу в этом взгляде принятие и, возможно, капельку сожаления. На меня смотрит тот самый меланхоличный мужчина, с которым я лежала на крыше его пентхауса. Тот, кто крепко обнимал меня и смеялся, пока мы летели сквозь утреннее небо.

Он потерян и сломлен, как и все мы, просто он оказался на более темном пути.

— Я не всегда был таким, — его голос звучит мрачно, и мое сердце сжимается от хрипоты в его горле. Его взгляд мечется к телам в лифте, наполняясь болью, и он зажмуривается, позволяя слезам течь по щекам.

— Я знаю, — я хватаю его за руки, пытаясь утешить. — Я тоже… Пойдем с нами. Мы сможем через это пройти. Мы сможем исцелить друг друга.

Он грустно усмехается и качает головой.

— Меня нельзя исправить, детка. Я не сломанная игрушка — я вечно проклятая душа, и я так, черт возьми, устал.

Элиас вонзает руку в грудь Рейна.

Его глаза цвета океана расширяются, и сигарета выпадает изо рта в лужу крови у наших ног.

Я слышу, как хлюпают мышцы, когда Элиас сжимает сердце Рейна глубоко внутри его груди. Его слезы текут по окровавленному лицу, и мой желудок сжимается от отвращения. Он открывает рот, чтобы что-то сказать. Я отчаянно хочу это услышать, но звука нет. Боль в его глазах невыносима.

— Элиас — нет! — кричу я и бью его, пытаясь заставить отпустить. — Нет!

Глаза убийцы дикие — холодные. Я знаю судьбу моего сломленного Рейна.

Но у Амсер другие планы, и она в ярости.

Моя Тень выплескивается из тела и принимает форму огромной кошки; ее кости проступают сквозь тени, подобно тому, как Велис принимает форму для верховой езды. Она абсолютно черная, и клубы дыма вьются вокруг ее тела. Зеленые глаза светятся яростью, пока она окружает Рейна, защищая его.

Элиас рычит и выдергивает руку из груди Рейна. Кровь не течет следом. Амсер выжидающе смотрит на меня, и я поднимаю руку к сердцу Рейна, прижимая безымянный палец и мизинец к ладони, как и в прошлый раз. Синие отметки тиков появляются вновь, и часы начинают отсчет назад. Его грудная клетка идеально заживает, пока время сбрасывается.

Амсер довольно