красные огни. Преодолевая волну тошноты, Фергюс вошел в гостиную.
Вид из окна был великолепен. Подойдя к стене, Фергюс посмотрел на голубое небо, на зеленые поля, разомлев в теплых солнечных лучах, льющихся сквозь стекло. Фергюс чувствовал радость. Он так давно не наслаждался покоем, но теперь его час настал. Фергюс довольно вздохнул и оглядел мебель. Она была немного обшарпанной, но удобной. Безупречную обстановку портили только перевернутый ковролин и груда половиц – две целых и одна расколотая посередине. Все это не имело смысла. Фергюс создал это прибежище, эту идиллию, а кто-то испортил ее, устроив беспорядок.
Фергюс нахмурился. Он опять начал испытывать беспокойство. Ему хотелось одного – снова подойти к окну и любоваться видом, но следовало все убрать. Он двинулся к дыре в полу, и половицы под его ногами заскрипели. Тот, кто это сделал, расшатал весь пол. Фергюс сел на краю дыры и поглядел вниз. Там было темно, свет проникал только из коридора. Должно быть, лампочка перегорела. Там, под ним, лежат женщина и девочка, связанные вместе.
– Ты не Эмили, – сказал Фергюс, обращаясь к Мэгги. – Эмили ушла. Куда она пошла? Но еще есть Анджела. Я люблю Анджелу. Она моя жена. – Он погладил обручальное кольцо на своей левой руке и улыбнулся, вспомнив брачную церемонию. – Может быть, это Эмили проделала эту дыру?
Нагнувшись, Фергюс вгляделся в черноту между этажами. Из глубины провала послышались царапанье, шуршание. Фергюс опустил в дыру руку.
– У меня что, есть мыши? – спросил он. – Иди сюда, мышка, я не причиню тебе вреда. – Его пальцы нащупали длинную худую конечность. Он дернул. – Попалась!
Из дыры появилась бедренная кость и очутилась у Фергюса на коленях. Он погладил ее.
– Кем ты была? – спросил он, обращаясь к кости. – Была ли ты добра ко мне? – И поднес ее ко рту. – Я тоже мертв, – прошептал он. – Не бойся. Ты больше не одинока. – Встав с пола, Фергюс взял кость обеими руками и поднял ее, чтобы показать ее солнцу, светящему в окно: – Вот оно. Вот то, что я забыл. Нам надо уйти. Всем вместе.
Фергюс двинулся к двери квартиры, но беспорядок на полу не давал ему уйти. Квартира больше не была надежно защищена, дом, который он создал для себя и своей семьи, был разрушен. И эта кость не единственная. В этом он должен быть честным с собой. Под половицами обитали призраки, и теперь они освободились, получили возможность бродить, где им угодно.
Фергюс не смог бы сказать, сколько прежних любовей исчезло под этими недавно вскрытыми половицами, но их было немало. В его мозгу роились образы, лица, они то становились четкими, то расплывались опять. Он не желал этих воспоминаний. Это раскаленные иглы утрат и разочарований, впивающиеся в его мозг.
Кто-то кашлянул. Короткий мужской кашель, тут же замолкший.
– Кто там? – крикнул Фергюс.
Как будто он не знает. В этом доме умер его брат вместе с их матерью. Фергюс изо всех сил топнул по полу и был вознагражден ответным криком.
– Выходи! – крикнул он.
Ничего.
– Почему она выбрала тебя?
Ответа не было. Его мать выбрала его брата по той же причине, по которой все в его жизни выбирали кого-то еще, а не его. Фергюс был для них недостаточно хорош. И так было всегда. Он лег на пол и поднес рот к половицам.
– Выходи, выходи, кем бы ты ни был, – прошептал он.
Ответа не последовало. Призраки затихли. Они всегда это делали именно тогда, когда Фергюс нуждался в них больше всего.
Фергюс подполз к отверстию в полу, лег на живот, свесил голову вниз и осмотрелся, приноравливаясь к темноте и вдыхая запахи запустения и гнили.
– Я вижу тебя, – прошипел он. – Ты думала, что сможешь спрятаться.
Волосы, спутанные, грязные.
Розовое платье.
Фергюс узнал ее, хотя она и изменилась.
– Ты похудела, – сказал он. – Мне было интересно, куда ты подевалась.
В мозгу Фергюса зашевелилось воспоминание. Парень по имени Финлей из Уэстер-Хейлза – тот еще негодяй, – который доставил ему ту женщину с младенцем на руках. Он дал тому малому денег, поскольку тогда ему казалось, что это легче, чем похитить женщину самому. Но та женщина ему не подошла, она почти не говорила по-английски, а младенец все орал и орал. Тогда он понял, что у него получится лучше быть отцом таких детей, которые будут постарше.
Вскоре после этого рожа этого Финлея появилась во всех шотландских газетах, хотя опознали его только по татуировкам на его обезглавленном трупе. Так было лучше, поскольку никто так и не пронюхал, что он купил у Финлея ту бабу с ребенком. С тех пор Фергюс начал подыскивать себе близких, внимательно следя за ними и изучая их жизнь. Он не помнил, сколько их было, не помнил, почему они не остались с ним. Эти сведения ускользали от него. Никто из этих людей не оставался с ним надолго.
Фергюсу хотелось заползти в эту дыру, спрятаться в темноте и подождать там конца, но это бы заняло слишком много времени. Хватит ждать. Если он не покончит с этим сам, то это, возможно, не закончится никогда.
Фергюс встал. Его сердце колотилось, подобное дикому зверьку, пытающемуся сбежать из клетки. Как он теперь сможет вернуться в этот дом? Эти воспоминания нужно искоренить. Ему больше не нужны ни кирпичи, ни раствор. Эти кости, эти призраки, эта горечь – все это должно обратиться в прах вместе с ним самим. Возможно, проблема все время заключалась именно в этом доме. Он был тем якорем, к которому тело Фергюса возвращалось опять и опять, причиной для того, чтобы продолжать жить. Без этой связи с прошлым его душа, возможно, сможет наконец стать свободной.
В кухне есть решение этой проблемы, понял Фергюс. Пачки газет. И жестянка с топливом для газонокосилки. Спички в буфете. Все получится так, будто его прошлые жизни никогда не существовали. Ни прошлого, ни настоящего, ни будущего. Только покой. Надо всего-навсего запаковать женщину и девочку. Фергюс нахмурился – скоро он вспомнит их имена. И тогда он наконец сможет уйти в мир иной.
– До свидания, – пробормотал он, пробравшись между матрасами в коридоре и переступив через обломки того, что когда-то было дверью в квартиру.
Ответом ему было молчание.
Глава 35
Конни сидела одна в штабе расследования и смотрела на телефон, то и дело нажимая кнопку «Обновить» в защищенной электронной почте, которую ей дали для получения ответов на ориентировку, разосланную ею четыре часа назад.
За это
