Сорок пять минут спустя, машина съезжает с дороги. Я слышу шорох гравия под колесами. Может быть, зная, где я, позволит мне немного расслабиться, но я ни черта не вижу. Я не нервничаю, больше волнуюсь, надеясь, что я буду одним из тех счастливчиков, кто выживет. И даже если я выживу, найдет ли меня кто-нибудь? Или я так и умру в одиночестве, в каком-нибудь сарае, складе или заброшенном здании? Может, они даже не будут бить меня. Может просто притащат на крышу какого-нибудь здания и сбросят оттуда. Se acabo.
Нет, Чу это не понравится. Ему нравится слушать крики и мольбу самых сильных парней, когда их ломают.
Я не собираюсь оправдывать его ожидания.
Меня выводят из машины. По звуку гравия и камней под ногами мы неизвестно где. Я слышу, как подъезжают машины, как люди идут позади нас. Вдалеке мычит корова.
Предупреждающее мычание? Сказать по правде, я хочу это сделать. Если кто-то нас прервет, это всего лишь отложит неизбежное. Я согласен. Я жду этого. Давай те же покончим с этим, наконец.
Интересно, подвесят ли они меня за руки к дереву, чтобы я болтался тут, как груша.
Черт, я ненавижу неизвестность. Estoy perdido.
— Стой здесь, — говорят мне.
Как будто мне есть куда идти.
Кто-то идет ко мне, я слышу шуршание гравия под его ногами.
— Ты позор для этого братства, Алехандро. Мы защищали тебя и твою семью, но ты решил отвернуться от нас, так?
Хотелось бы мне, чтобы моя жизнь была романом Джона Гришама. Его герои всегда, находясь на волосок от смерти, придумывали идеальный план побега. Обычно это включало знание чего-то такого о плохих парнях, что в случае смерти героя, плохим парням не поздоровилось бы. К сожалению, настоящая жизнь не перевязана красивой ленточкой.
— Гектор был тем, кто предал Кровавых, — отвечаю я. — El traidor.
В ответ на то, что я назвал Гектора предателем, кто-то сильно бьет меня в челюсть. Черт, я не ожидал этого, потому, что ни хрена не вижу из-за этой банданы. Я пытаюсь не морщиться.
— Ты принимаешь последствия ухода из Кровавых?
Я двигаю челюстью вперед и назад.
— Да.
Я слышу, как круг вокруг меня сужается. Сегодня я центр мишени.
Жуткое молчание окружает меня. Никто не смеется, никто не издает ни звука. Некоторые из парней, окружающих меня были моими друзьями всю мою жизнь. Как Энрике, они сражаются внутри сами с собой. Я не виню их. Счастливчики те, кого сегодня сюда не позвали.
Без предупреждения меня бьют по лицу. Сложно держать себя в вертикальном положении, зная, что это только начало. Одна вещь, это быть в драке и знать, что ты можешь победить, и совсем другая, когда ты знаешь, что у тебя нет ни единого шанса.
Что-то острое режет мне спину.
Затем, мне дают по ребрам.
Каждый удар приходится по верхней части моего туловища, не оставляя свободного сантиметра. Порез тут, удар там. Несколько раз меня почти сбивают с ног, только, чтобы поставить обратно и обрушить на меня больше ударов.
Я получаю глубокий порез на спине, и он жжет, как будто в огне. Я могу отличить удары Энрике, в них нет той жестокости, которая присутствует в других.
Воспоминания о Бриттани удерживают меня от криков боли. Я буду сильным для нее… для нас. Я не позволю им решать буду ли я жить или умру. Я управляю своей судьбой, а не Кровавые.
Я не имею представления, сколько времени прошло. Полчаса? Час? Мое тело слабеет. Я почти не могу стоять. Я чувствую запах дыма. Они собираются кинуть меня в огонь? Бандана все еще закрывает мне глаза, но это уже не важно, я уверен, что мои глаза уже закрыты от отека.
Я чувствую, что вот-вот рухну на землю, но собираю последние силы, заставляя себя стоять ровно.
Я, скорее всего уже неузнаваем, горячая кровь сочится из порезов на моем лице и теле. Я чувствую, как кто-то сдирает с меня футболку, и она падает к моим ногам клочьями, открывая на обозрения шрам от того, куда в меня выстрелил Гектор. Кто-то ударяет меня именно в то место. Слишком много боли.
Я падаю на землю, царапая гравием лицо.
В этот момент, я не уверен, что смогу пережить это. Бриттани. Бриттани. Бриттани. Пока я могу повторять эту мантру в своей голове, я знаю, что я еще жив. Бриттани. Бриттани. Бриттани.
Реален ли запах дыма или это просто запах смерти?
Через толстую дымку, мне кажется, я слышу, кто-то говорит.
— Ты не думаешь, что с него хватит?
И отдаленное безжалостное.
— Нет.
Следуют протесты. Если бы я мог пошевелиться, я бы это сделал. Бриттани. Бриттани. Бриттани.
Больше протестов. Никто никогда не протестует во время этого. Это не позволительно. Что происходит? Что дальше? Это должно быть чем-то хуже побоев, потому, что я слышу много возражений.
— Держите его лицом вниз, — произносит голос Чу. — Никто не предает Кровавых Латино, пока я здесь. Пусть это будет уроком для всех, кто попытается предать нас. Тело Алехандро Фуэнтеса навсегда будет носить марку предателя.
Запах чего-то жареного приближается. Я не имею представления о том, что происходит, пока к моей спине не прикладываю что-то, похожее на раскаленные угли.
Я думаю, я застонал, зарычал или закричал. Я уже неуверен. Я больше ни в чем неуверен. Я не могу думать. Все, что я могу, это чувствовать. Они с такой же легкостью могли просто кинуть меня в костер. Это пытка, что-то похуже, чем я мог себе представить. Запах жареной плоти забивает мне нос, когда я понимаю, что это совсем не угли. Этот урод ставит на мне клеймо. El dolor, el dolor …. Бриттани. Бриттани. Бриттани.
Глава 57
Бриттани
Сегодня первое апреля. Я не видела Алекса уже пять месяцев, с того дня после перестрелки. Сплетни о Пако и Алексе наконец-то сошли на нет, и дополнительные психологи и социальные работники оставили школу.
На прошлой неделе я сказала социальному работнику, что я спала больше пяти часов, но это была ложь. С того дня у меня начались проблемы со сном, я все время просыпаюсь посреди ночи, потому, что мой мозг никак не может перестать анализировать тот ужасны разговор, который состоялся между мной и Алексом в больнице. Социальный работник сказал, что пройдет немало времени, прежде чем я смогу избавиться от своего чувства предательства.
Проблема в том, что я совсем не чувствую себя преданной. Я чувствую себя грустно, и как будто кто-то выпустил из меня воздух. После всего этого времени, я все еще ложусь в кровать и долго смотрю на его фотографии в моем телефоне, сделанные в клубе Мистик.
После того, как его выписали из больницы, он бросил школу и исчез. Может он и ушел из моей жизни физически, но он всегда будет частью меня. Я не могу отпустить, даже если бы я этого захотела.
