игриво на слух;
Но сочинить мне их внушило не грязной любовью;
В нравы и страсти вникать — вот философии цель,
Нравы рисуют людей ученые песни поэтов,
Всяких страстей игру, разум и дело его.
Ныне же я, пройдя весь срок мне отмеренной жизни,
60 Цельтис, приют нашел, счастлив, в пределе ином,
Где обитают средь кущ Назон, Тибулл и Проперций,
Флакк живет и Сапфо, Лесбия с другом своим.[494]
Юноши! Барбара! Час меж тем подошел распрощаться,
Ибо скликает уже всех нас могильный сосуд.
ЦЕЛОКУПНАЯ ГЕРМАНИЯ[495]
Предисловие к государю Максимилиану
Царь, которому скиптр латинский создателем вверен,
Царь, под чьею рукой — высшая власть на земле,
Эту поэму прими, в которой германские земли
Живописуются все — взором просторы окинь,
Рощи, горы, долы, моря, племена и народы —
Край, где Герцинский лес распространяется вширь.
Будь читателем этих стихов — недаром подвластны
Эти земли тебе, кесарь Максимилиан.
1. О происхождении мира из чрева Демогоргонова[496]
Есть в преданьях рассказ, что древний на свете когда-то
Хаос был заключен в Демогоргоновом чреве;[497]
Был несущий стар, и тяжестью целого мира
Больно расперло ему готовую к родам утробу,
Где от начала веков зачатое лелеялось бремя.
Больше не в силах терпеть и спеша наконец разрешиться
Всем, что праздно лежит, утесняя внутренность грузом,
Он, негодуя, гласит: «Изыди в пустые пространства,
О бесформенный мир, о Хаос, постыдный всевышним,
10 Полный зачатков всего, что само друг другу противно,
Столько несчитанных лет лежавший ненадобной тягой
В теле моем, причиняя ему столь острые боли,
И во взаимной вражде мои раздирающий недра!
Прочь, велю я вам, прочь, обернитесь прекрасным убранством
И образуйте собой светилами полное небо,
Дайте мне опустеть от ваших междоусобиц,
Между тем как вам самим предстоит созиданье
Вечного мира, который во всем согласен и связен!»
Молвив, встряхнул животом — и тотчас и суша и небо,
20 Вечно мятежная хлябь морская и ветреный воздух,
И под холодной луной огонь, вдруг ставший знакомым,
Вышли и заняли каждый свое надлежащее место
В мире, а в животе оставили полости пазух.
Далее в сфере восьмой замерцали огнями фигуры,
Пять земных поясов означив своими лучами,
Чтобы потоки огня расчленили и землю и небо —
Овен здесь и Весы, где свет равняется с тьмою,
Здесь Козерог — предел темноты, и Рак, под которым
Света предел на Земле, и все иные созвездья,
30 Коим дано кружить в небесах мерцательным светом,
В дважды двенадцать часов обходя неизменные круги.
Стали они рассевать дары в еще мягкую землю,
Разным светом лучась сквозь воздух на свежую сушу.
Сила в них такова, что все земные зачатки,
Бывшие прежде в смеси, в непроглядно сбившемся коме,
Стали они разделять, указуя каждому форму, —
И оттого-то земля облеклась в пестроцветные травы,
Злаки явились в полях и плоды на плодовых деревьях,
И человек скотину погнал на луга и на пашни;
40 В воздух птицы взвились, моря наполнились рыбой,
Бег чешуйчатых тел плавниками, как крыльями, меря,
И наконец, вперекор восьмому предельному миру,
Все по своим кругам в небесах устремились светила:
Дальний Сатурн, за ним Юпитер, владычащий миром,
Марс, погубляющий рать за ратью нещадным железом,
Феб, Венерин сосед, и творец звучащей кифары —
Быстрый Меркурий, и всех ближайшая лунная сфера:
Все светила, чей бег то и дело попятным движеньем
Скован и медлит в своем блужданье по звездным дорогам —
50 То задержавшись и встав, то вновь увлекаясь теченьем,
Как предназначено им непреложным велением рока
Двигаться взад и вперед, покуда в долгие веки
Мир, непрерывно кружась, не достигнет срока, который
Сам предписал Господь, блюдущий быстрые звезды.
2. О положении Германии и нравах ее в целом[498]
Есть на земле победный народ, всеведомый свету,
Там, где шар земной выгибается к северным звездам:
Крепкий народ, привычный к труду и в зное и в стуже,
Праздную жизнь всегда почитавший низким позором,
Здешних мест исконный жилец, под своим небосводом
С тех обитающий пор, как Демогоргоново чрево
Ныне сущий мир извергло в просторы Вселенной.
Римское имя для них — «германцы» (по-гречески это
Значит «братья»,[499] затем что живут они истинно братски):
10 Имя, которым досель гордятся знатные немцы.
Мощное тело у них и подстать ему ноги и руки, —
Щедрой природа была, наградив их возвышенным ростом,
Крепкие члены им дав и молочно-белые шеи,
Огненный зрак и огненный взор и огнистые кудри.
Стройно они сложены, ни больше, ни меньше, чем нужно,
Голос и жест легко изъявляют любые их мысли.
Голос — зычный, мужской, самим звучанием грубым
Знак подающий, что в этой груди — дух буйного Марса.
Все они любят бродить по лесам, звериную ловлю,
20 Конскую скачку, и этим себе добывают прожиток;
Или же Вакховы лозы взвивают на голые колья,
Или же плуг четверней взрывает им тучные пашни.
Но и не только в родных краях они провождают
Юность: нередко их путь ведет к ученой Минерве
Или в большие моря на судах, в быстропарусном беге
Разный товар из разных краев везущих в отчизну.
Здесь не во грех и разбой, когда разгораются войны
И за добычею рвется душа, обуянная Марсом;
Здесь и придворная служба в чести, в четырех королевствах[500]
30 По четырем сторонам, меж которых тевтонские земли.
Любят они[501] по Герцинским горам, поросшим лесами,
На кабанов выходить клыкастых, и любят оленей
Быстрых разить на бегу и медведей вздымать из берлоги,
Любят стремить боевых соколов в высокое
