class="p1">– А главная боевая задача имперца неумолимо движется курсом на архипелаг, – Харальд Катори постучал одним пальцем рядом с обрезом карты. – Айвен Иванович. Имперцам достаточно подать сигнал хотя бы с одной лодки, чтобы наша возня с гидропланами утеряла смысл. Даже в электромагнитной каше после шторма они всё равно могут вполне успешно работать на прослушке. Збых может – значит, и они могут. Сколько их там вообще окажется?
– В первые года два в одной тактической группе имперцев было шесть-восемь штук, – подтвердил Такэда. – Сейчас – как получится.
– Так что же, – не выдержал Збых Кащенюк. – Мы идём на суперлинкор, от которого в случае ошибки не сможем даже толком убежать, а имперцы ждут конвой? И как бы мы ни крутились, а просто не можем оказаться в двух местах одновременно?
– А нам и незачем. – Такэда выложил на карту несколько цветных фишек. – Лёгкие крейсера с эсминцами в охранении конвоя расходятся вот так. И у конвоя – свои поисково-ударные группы противолодочного охранения. Все заняты своим делом. А у нас есть шанс.
– Айвен Иванович… – Збых Кащенюк запнулся. – Насчёт Хана… вы же тогда не шутили?
– Ни в коем случае, – вздохнул Такэда. – Есть подтверждения, которые приказано считать достоверными. Он тоже на архипелаге.
– Может оказаться так, что, пока мы идём на поиск суперлинкора, его подлодки ждут нас? – Збых Кащенюк нерешительно прикоснулся рукой к области на карте между вероятными отметками противника и курсом ВАС-61 «Кайзер-бэй». – Восемь штук. Они засекут наш полный ход. Миль на восемь, наверное, в обе стороны. А если они исходно сопровождают линкор в расчёте на этот наш манёвр? Тут достаточно прикрыть единичные квадраты.
– Исключено, – отрезал Такэда. – Чтобы нас перехватить, Хану требуется оказаться точно в нужной точке строго в нужный момент времени. Да ещё и на выгодном курсе для атаки. Мы же не в очередной серии бесконечного «Водного пути», Збых-сан. Торпед с волшебными шестьюдесятью узлами хода у имперцев нет.
– Командир, но мы же прямым курсом идём! – отчаянно выпалил Збых Кащенюк. – Тут и на двадцати попасть можно. Наверное…
Такэда хотел что-то возразить, но смолчал.
– Харальд-сан. – Он задумчиво отбил пальцами дробь на обрезе карты и продолжил: – В самом деле. Мы уже достаточно близко. Смените курс на противолодочный зигзаг. Не стоит игнорировать устав.
Восемь с половиной тысяч ластов водоизмещения дрогнули и пришли в движение. ВАС-61 «Кайзер-бэй» слегка накренился и пошёл всё больше и больше в сторону.
– Дублируйте приказ о противолодочном зигзаге лейтенанту Ямамото, – распорядился Такэда. – Мы уже достаточно близко к цели, чтобы позволить себе не слишком торопиться. Экипажам готовность к вылету. Первую восьмёрку на поиске я хочу видеть через два часа.
Командный центр наполнился приглушёнными отрывистыми репликами.
– Поймать тигра очень легко, – задумчиво произнёс над картой Такэда. – Всего-то и нужно, что выследить его, после чего смело и решительно насыпать соли прямо на хвост!
Глава 20
18.27. Всплытие.
18.33. Тревога. К погружению.
18.50. Всплытие.
18.53. Тревога.
19.04. Всплытие.
19.08. Тревога.
Записи из журнала U-617
Подводник на пределе
– Две серии по пять и одна по три. – Кантата сняла наушники. – Потом они ушли на юго-восток.
– Они?
– Судя по противному визгу, это конфедератские армейские эсминцы типа «Подчаший великий». У них что-то с винтами не то: как выходят за двадцать узлов, звук такой, словно волны тупой циркуляркой пилят.
– А еще у них штатно двадцать восемь глубинных бомб. – Ярослав поставил на блокнотный листик последние три черточки, полюбовался на результат… и смял бумажку. – То есть полсотни шесть на двоих. Из которых сейчас накидали тридцать две штуки, больше половины. Чтобы просто кого-то прочь отогнать – как-то чересчур щедро. Даже для конфедератов.
– Может, у них есть возможность пополнять запасы.
– Может…
Фон Хартманн постоял еще несколько минут, но вновь надевшая наушники акустик на его присутствие больше не реагировала. Да и вряд ли она могла бы добавить что-то еще. Просто где-то там случился еще один бой, кому-то выпало выжить или навсегда опуститься на дно в стальном гробу.
Накрыло его уже в каюте, на койке. Почти без предупреждения… словно в солнечный день плескаешься в теплой водичке у берега, а потом вдруг темнеет и, обернувшись, еще успеваешь заметить стену воды, заслонившую солнце. А дальше только холод и мрак, со всех сторон давит глубина и нет даже намёка на свет наверху… да и где он, этот верх…
С ним уже бывало такое несколько раз, еще в той, прошлой, жизни. Однажды, заранее почувствовав приближение «волны», он выпросил у доктора упаковку таблеток «для бодрости», но результат вышел как бы не хуже – полночи кошмаров напополам с бредовыми видениями, все убедительно-яркое, и выхода нет, хоть вой, хоть стучись головой о переборку. Тогда он смог отлежаться, сказавшись больным, но это был его экипаж, и старшему офицеру фон Хартманн верил едва ли не больше, чем себе. Сейчас этот номер не пройдет: ни Герда, ни Анна-Мария к самостоятельному командованию и близко не готовы. Плыть кое-как могут, воевать – нет.
А следом за этой мыслью тихо прокралась еще одна – темная, горько-кислая. Воевать? На большой лодке уйма больших и малых вещей, без которых она еще будет в состоянии доползти до базы, а вот решение уйти будет иметь железобетонное основание размером с фундамент береговой бронебашни. Время от времени такие вещи случаются… Иногда проверяющая комиссия даже ловит неумех-саботажников за руку, и в штрафных частях появляются новые герои для первой волны десанта. Но это для неумех; человек, изучивший свою лодку от носа до кормы, легко найдет тысячу и один способ сделать так, что никто ничего не заподозрит. Да и кто посмеет заподозрить Хана Глубины в попытке уклониться от боя? А девчонки останутся живы…
Месяц, два? Успеть дать им чуть больше опыта, чуть больше шансов на выживание в этой взбесившейся мясорубке. Глупость, конечно… ничего это не решит, в этом казино не выиграть, можно только задержаться у стола на лишний круг рулетки. Но все равно… в их возрасте даже месяц – это целая вечность. И чтобы подарить его, надо сделать так немного. Хватит крохотной трещины на одном из бесчисленных трубопроводов. Дело насквозь обычное: где тонко, там и рвется…
– Где тонко, там и рвется, – повторил Ярослав уже вслух. Чернота схлынула, отступая, как волна, и та, темная, мысль тоже пропала, растворилась почти без остатка. Сейчас на койке снова лежал Хан Глубины, пытаясь ухватить за хвост найденное решение тактической задачи. Рискованное, на грани
