Я не понимала куда именно несутся звери, пересекая темные переулки, петляя и явно запутывая следы, словно по какому-то бесконечному кругу, готовая уже просто просить Сапфира о том, чтобы он снова обнял меня руками и дал возможность передохнуть, когда наконец все остановились на окраине города, где было темно и тихо.
Это место казалось заброшенным и давно покинутым, даже среди трещин асфальта проросла трава и ночной ветер нес с собой прохладу и свежесть, уныло и едва слышно завывая в щелях каких-то строений.
— Это старая ферма. Здесь давно никто не живет. Света нет, но есть вода. Смойте с себя всю кровь и ждите меня. Я пока раздобуду нам машину.
- Дамы вперед, - галантно улыбнулся Карат в темноте ночи, выглядя самым настоящим дьяволом со своими блестящими глазами, в которых можно было увидеть отблески его коварных планов, большим стройным телом и кровью, которая расползалась разводами по мощной шее.
Звезда даже не оглянулась на него, смело прошагав вперед и взяв меня за руку, когда мы вошли в тихий спящий дом, освещенный только светом полной луны, где очертания предметов были всего лишь темными линиями.
Еще бы полмесяца назад, я бы не ступила в подобное место без дрожи, вспоминая многочисленные ужастики всех возможных сортов, где именно в таких вот домах и начинались жуткие приключения бравой компании, за которой потом обязательно начинал носиться маньяк с бензопилой, или маской на лице. Теперь я знала наверняка, что реальность куда страшнее любого самого мерзкого и кровавого хоррора.
- Иди первая, - чуть улыбнулась я девушке, когда мы отыскали одну из спален и ванную комнату прямо в ней, где – о боже! - была не только ванна, но даже горячая вода, сама опускаясь на старинную скрипучую кровать, чтобы выдохнуть тяжело и протяжно.
Боже, мне казалось, что с того момента, как я выехала из дома под охраной Нила на каникулы в домик, прошла уже целая вечность, за которую я постарела на несколько десятков лет, ощущая теперь такую усталость в душе, что было сложно даже дышать.
Каждый раз, когда мне казалось, что судьба уже точно не сможет удивить меня еще сильнее, она доставала из рукава такие сюрпризы, от которых я валилась на колени и пока никак не могла найти в себе силы, чтобы подняться снова.
Звезда быстро управилась в ванне, и вышла свежая с мокрыми волосами, которые быстро замотала в высокую шишку.
- Я нашла кусочек мыла. Оставила на краю ванной.
- Спасибо.
Оказавшись в ванной комнате, я поняла, что несмотря на то, что не знаю, сколько у нас было времени и когда вернется Марс, я не смогу просто встать под душ и смыть с себя весь этот бесконечно долгий, раздирающий в клочья день. Мне хотелось уйти под воду и уплыть в тот момент, когда моя жизнь была размеренной и спокойной, чтобы забыть о боли и не чувствовать, как сердце расходится на части от осознания того, что больше у меня нет дома, нет семьи. Нет ничего.
Закрыв ванну пробкой и открыв воду до предела, я долго смотрела, как вода заполняет собой все, окутывая влажным удушливым туманом маленькую комнату, прежде чем сбросила одежду и опустилась в нее, нырнув с головой и задерживая дыхание так долго, как только могла.
Я не слышала, как он вошел, но почувствовала на себе руку, которая легко запуталась в моих мокрых волосах, приподнимая над водой и заставляя окунуться в синеву любимого взгляда.
Сапфир ничего не говорил, просто залез в ванную, положив меня прямо на свое обнаженное тело и обняв горячими руками, по сравнению с которыми вода казалась прохладной.
И несмотря на то, что он был весьма очевидно возбужден тем, как касались друг друга наши мокрые обнаженные тела, Франки мужественно держался и не предпринимал никаких попыток для близости, ощущая, что я не готова к этому ни морально, ни особенно физически.
Он просто обнимал меня, чуть поглаживая кончиками пальцев, и словно вслушивался в мои разодранные эмоции, когда тихо проговорил, едва касаясь губами моей щеки:
- Знаешь, я плохой собеседник. Грубый. Язвительный. И сразу бью в лицо, если кто-то пытается перечить моему мнению.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я хохотнула, покачав головой:
- Очень необычный способ убедить оппонента в своей правоте.
- Не помню такого случая, чтобы могли перечить, лишившись передних зубов, и заработав перелом челюсти.
Я тихо рассмеялась, пожав плечами:
- Зато ты честный.
- Но я неплохой слушатель, Микки. Иногда нужно выговориться, чтобы на душе стало легче, - его руки обняли крепче, прижимая к широкой мощной груди. - Поговори со мной. Мне невыносимо чувствовать, как ты молча страдаешь…
А я не знала, что сказать. Мне казалось, что слова не помогут. Даже слезы не помогут. С этим просто нужно было научиться как-то жить. Пусть не сразу, а после долгих и мучительных недель, месяцев и лет. Когда-нибудь, в будущем я смогу не думать об этом каждую секунду, но все равно буду содрогаться и замирать всей душой каждый раз, когда буду слышать, как кто-то обращается к кому-то «папа».
Франки молчал, гладя меня руками и впитывая, словно губка все то, что крутилось теперь во мне, поэтому я чувствовала, что перед ним обнажено не только мое тело, но и душа. Но теперь я не сдерживала своих мыслей о том, что во всем этом лживом непонятном мире у меня остался только он – мой зверь.
Я никогда не любила все эти громкие слова, не веря в их искренность за напускной красотой, но в этот момент почему-то подумала о том, что отныне мой дом там, где мой зверь. Не важно в лесу, в горах или городе. Только бы он был рядом, согревая мою душу своими руками и этой проникновенной тишиной, в которой мы снова дышали в такт, словно были единым целым.
-…у меня есть дом, - нарушил молчание Франки, говоря смущенно и хрипло, но искренность его слов и намерений я ощутила до мурашек на коже, всем сердцем, которое задохнулось от переполняющей нежности и благодарности. - Рано или поздно это все закончится, и я бы хотел, чтобы мы жили в нем. Вместе. Конечно, это не особняк, в котором ты всегда жила, но я сделаю ремонт и…
Сапфир замолчал, смутившись еще сильнее, когда я повернулась на нем, ложась теперь лицом к лицу, и обняла за шею крепко-крепко, чувствуя, как потекли горячие слезы. Не от боли, а от счастья того, что он со мной! Он – мой! Пусть резкий, пусть кровожадный, но такой родной и надежный!
Он обнял меня в ответ, так крепко, что на секунду перехватило дыхание, сипло выдохнув, когда я ощутила, как заколотилось в груди его сердце, в стуке которого я услышала все то, что он не смог сказать сейчас. Но я узнала и поняла.
-…не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь простить меня за все это, - выдохнул Сапфир в мои мокрые волосы, я всхлипнула, но широко улыбнулась:
- Посмотрим на твое поведение, хулиган!
Франки рассмеялся хрипло, но облегченно, прижавшись губами к моему плечу, и прошептал, обдав горячим дыханием:
- Я больше никогда не оставлю тебя, Микки. Клянусь.
В этом трогательном волнительном моменте было идеально все, кроме стука в дверь и голоса Карата:
- Молодежь, поторопитесь. Марс уже поблизости.
Мы вздохнули с Франки одновременно, понимая, что пора отлипать друг от друга и скорее завершать ванные процедуры, когда он тихо рыкнул:
- Боги, дайте мне сил и выдержки не придушить этого старика!
- Старик все слышит, и Боги в этом не помогут! - хохотнул за дверью Карат, уже удаляясь от спальни и заставив Сапфира сморщить нос от рычания, на что я хихикнула, хватаясь за его мокрые плечи, когда мой Бер легко поднялся со мной на руках из крошечной ванны, где не помещался, отчего ему приходилось все это время сидеть, высунув ноги от коленей, что я заметила лишь сейчас, тихо рассмеявшись.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
К тому времени, когда Марс вернулся уже не на своих двоих, а на старинном микроавтобусе, мы были готовы – чистые, без капли крови, но все с мокрыми волосами, включая Плутона, который уже оказался здесь.
- Где девушка? – оглянулась я по сторонам, забеспокоившись, и видя, как Плут быстро пожал плечами, отчего-то отводя глаза:
