Все это очень хорошо дополняет рассказ летописца о варяжских насилиях в городе.
Варяги и колбяги доставлены законом Ярослава в неполноправное положение. Так, если обидчиком был новгородец, то обиженный должен представить двоих свидетелей, если же грубияном, толкнувшим новгородца, оказывался варяг или колбяг, то достаточно было одной клятвы обиженного новгородца. Эти ограничения особенно явственны при сопоставлении Ярославовой Правды с Пространной Правдой XII в., где варяги уже уравнены с остальными людьми. Только в отношении варягов и колбягов закон предусматривает штраф за укрывательство чужого челядина. Особенно важно отметить, что в подробном списке лиц, жизнь которых охраняется или древним обычаем кровной мести, или высоким штрафом в 40 гривен, есть все слои городского населения, указаны даже приезжие киевляне, но нет ни варягов, ни колбягов, хотя эти чужеземцы и владели домами в Новгороде.
Самое начало Ярославовой Правды как бы возвращает нас к той злополучной ночи, когда возмущенные мстили варягам на «Поромони дворе». Русская Правда узаконивает право на кровную месть:
«Убьеть муж мужа — то мьстить брату (за) брата, или сынови (за) отца, любо отцю (за) сына, или братучаду, любо сестрину сынови (племянникам. — Б. Р.). Аще не будеть, кто мьстя, то 40 гривен за голову; — аще будеть русин, любо гридин, любо купчина, любо ябетник, любо мечник, аще изгой будеть, любо Словении, то 40 гривен положити за нь».
Предполагая обороняться в Новгороде от киевских отцовских дружин, Ярослав заигрывал с наемными отрядами варягов и не только не унимал их, но даже зверски наказал новгородцев, творивших самовольный суд. Письмо княжны Предславы изменило все — перед Ярославом открылась возможность вмешаться в начавшиеся усобицы; менялась роль варягов и отношение к ним Ярослава. Теперь наемники должны были сами стремиться идти в поход на Киев, где они надеялись на богатую добычу. Но Ярослав не мог отважиться на борьбу с коварным полувизантийцем Свитополком всего лишь с одной тысячью воинов и к тому же наемных, которые в решительный момент могли продать себя дороже другому князю или, достаточно награбив, уйти домой, «за море». В этих условиях Ярославу нужно было опереться на какое-то более надежное войско. Единственной возможностью был союз с Новгородом, с его боярством и даже простыми людьми, а для этого нужно было дать какие-то гарантии, оградить статьями княжего закона всех новгородцев от бесчинства варяжских дружин Эймунда или иного конунга, которого судьба занесет в Новгород. Так появился Устав Ярослава — Древнейшая Русская Правда, восемнадцать статей которой защищали жизнь, честь и имущество новгородских мужей и простых словен от бесцеремонных посягательств варягов, нанятых для участия в усобицах.
Частная инструкция о разборе драк и столкновений в Новгороде не ставила, разумеется, своей задачей всеобъемлющий охват всех сторон социальной жизни города и всей Русской земли. Она по самому своему замыслу была очень ограниченной тематически и совершенно на входила (да и не должна была входить) во взаимоотношения господина и холопов, господина и крестьян и т. д. Лишь случайно, в связи с основной темой об уличных столкновениях, упомянут подравшийся холоп, прячущийся в хоромах своего господина.
Поэтому глубоко неправы те буржуазные историки, которые рассматривали эту Древнейшую Русскую Правду 1015г. как первый свод законов, будто бы отражавший всю полноту тогдашней жизни. Из того факта, что этот юридический документ ничего не говорит о сельском хозяйстве, о формах феодальной зависимости крестьян, о смердах и закупах, делался совершенно нелогичный вывод: раз закон обо всем этом молчит, то, значит, и в реальной жизни таких явлений не было.
Устав Ярослава не был первым законодательным актом. Уже в договорах с Византией 911 и 944 гг. имеются ссылки на «закон русский», и вполне возможно, что статьи Русской Правды о челядине восходят к этому не дошедшему до нас древнему закону, где применялась та же терминология. Многое в Русской Правде опиралось на обычное неписаное право. Созданный в конкретных исторических условиях 1015 г. (в новгородской летописи ошибочно 1016), Устав Ярослава оказался вполне применим ко всем вообще случаям уличных побоищ, столь обычных в средневековых городах, и просуществовал несколько веков, входя в сборники других княжеских законов XI–XII вв.
Русская Правда является драгоценнейшим источником по истории феодальных отношений Киевской Руси. Под этим названием скрывается целый комплекс юридических документов XI–XII вв., отразивший сложность русской социальной жизни и ее эволюцию. Русская Правда была объектом самого пристального внимания историков, начиная с В.Н. Татищева (1730-е годы) и кончая такими крупными советскими историками, как Б.Д. Греков, С.В. Юшков, М.Н. Тихомиров и Л.В. Черепнин{281}.
Сложный комплекс законов, покрываемый словами «Русская Правда», расчленяется благодаря усилиям ученых следующим образом:
1. Древнейшая Правда или Правда Ярослава 1015–1016 гг.
2. Дополнения к Правде Ярослава: «Устав мостником», «Покон вирный» (Положение о сборщиках судебных штрафов).
3. Правда Ярославичей (Правда Русской земли). Утверждена сыновьями Ярослава Мудрого — Изяславом, Святославом и Всеволодом около 1072 г.
4. Устав Владимира Мономаха 1113 г.
5. Пространная Русская Правда. Примерно 1120–1130-е годы. Нередко ее датируют началом XIII в.
Отдельные разделы этих основных юридических документов могла возникать в связи с теми или иными социальными конфликтами и включаться в уже существующий текст. Русская Правда — не всеобъемлющий и не застывший свод законов, а целая серия разновременных юридических установлений, постепенно расширявших круг вопросов, охватываемых ими.
Основная тенденция этой эволюции заключалась в том, что от княжеского домениального закона Правда постепенно разрасталась как сборник норм феодального права вообще, права, охранявшего не только владения князя, но и любого «господина».
Помимо светского законодательства, в древней Руси существовало и обособленное от него законодательство церковное, обязательное, во-первых, для церковных людей (духовенство, монахи, убогие, призреваемые люди, врачи), а, во-вторых для всего населения по преступлениям и спорным делам не феодального порядка: умыкание невесты, развод, ссоры в семье, колдовство, языческие моления, еретичество и др. Это законодательство XI–XIII вв. оформлено под названием «уставов», приписанных Владимиру I и Ярославу Мудрому. Уставы дают богатый материал по русскому семейному праву{282}.
Появление Древнейшей Правды как первой главы будущего кодекса объясняется не тем, что драки рыцарей являлись самым существенным в жизни государства, а тем, что в тот исторический момент, в разгар острых событий 1015–1016 гг. в Новгороде, князь Ярослав вынужден был дать новгородцам гарантию безопасности.
Киев и его окрестности в X–XIII вв. План составлен Л.А. Голубевой 1 — курганные погребения с трупосожжением IХ—Х вв.; 2 — курганные погребения с трупосожжением в грунтовой могиле IX–X вв.; 3 — погребения в срубных гробницах IX–X вв.; 4 — погребения в грунтовых могилах конца X — начала XI в.; 5 — церковные кладбища XI–XII вв.; 6 — братские могилы XIII в. Золотые ворота Киева, построенные при Ярославе Мудром. Середина XI в. Рисунок 1848 г. Королева Франции Анна, дочь Ярослава Мудрого. Скульптура в монастыре св. Викентия (Франция)Захват Киева Ярославом с новгородскими и варяжскими дружинами еще не принес успокоения. Святополк был связан с печенегами и польским королем Болеславом; вот эти-то две силы он и использовал для отвоевания киевского престола. В 1017 г. Киев подвергся нападению большого печенежского войска. Эймундова сага говорит, что, готовясь к осаде, горожане выкопали вокруг города ров, пустили в него воду и прикрыли сверху бревнами; на крепостных стенах укрепили много нарубленных зеленых ветвей, чтобы помешать печенежским стрелам залетать внутрь города. Двое ворот Киева были оставлены открытыми, и в них расположились отряды для вылазки. Штурм печенегов был отбит.
Но вскоре с запада на Русь двинулся Болеслав Храбрый, и Ярослав, разбитый в пограничной битве на Буге, ускакал в Новгород, откуда попытался бежать в Швецию. Здесь снова решительно выступили новгородцы во главе с посадником Константином Добрыничем и рассекли корабли, приготовленные для бегства. Новгородцы собрали деньги для найма нового варяжского отряда, обложив свободное население: от мужа по 4 куны, от старост по 10 гривен, а от бояр по 18 гривен.
