А сколько «рядовых» добрых поступков совершал М. А., знают лишь те, кому он помог. К примеру, благодаря ему и председателю Литфонда поэту Льву Гаврилову выдающийся ученый Лев Николаевич Гумилев, мыкавшийся всю жизнь по коммуналкам, наконец-то стал обладателем отдельной квартиры. Сделать это было чрезвычайно трудно, поскольку соседи Гумилева никак не хотели переезжать куда бы то ни было. М.А «пробил» для них очень хорошее жилище, а Лев Гаврилов оказался блистательным переговорщиком, который смог убедить соседей переехать. После кончины ученого в квартире был создан музей Льва Николаевича Гумилева.
Как-то в очередной заход в редакцию он неожиданно попросил: «Слушай, сделай милость, составь мне компанию, сходим к старой слепой блокаднице. Она живет рядом». Я отложил все дела, и мы отправились на улицу Халтурина.
Дверь нам открыла сама хозяйка. Поняв, кто перед нею, взяла за руку М. А., ввела в прихожую-кухню, говоря при этом, что узнала его голос, что все это так неожиданно и хорошо, сейчас она будет угощать нас чаем, мигом соберет на стол. М. А. мягко отказывался, ласково поглаживая слепую женщину по плечу. Потом смущенно и настойчиво вложил ей в руку конверт с деньгами. Я молча наблюдал за всей этой сценой. Женщина растерянно и сбивчиво начала благодарить, но Дудин тут же прервал ее: «Да не надо благодарить, пожалуйста, не надо, деньги эти у меня не последние, вам ведь нужнее, а я только что получил большущий гонорар, вот и Борис Григорьевич подтвердит». Мне ничего не оставалось, как подтвердить то, чего в действительности не было.
Убедив хозяйку в том, что оба опаздываем на писательское собрание, поспешно откланялись. Шли молча в сторону Марсова поля. «Как хорошо, что вытащил тебя из редакции, – вдруг сказал М. А. и без перехода: – Господи, сколько горя на земле… А блокадников с каждым днем все меньше и меньше. Никак не можем им по-людски помочь. Одни разговоры, обещания… Болтовня. Горько все это, стыдно!»
Как М. А. умеет помочь, я хорошо знал по себе. Издание книги стихов Глеба Горбовского «Тишина» в 1968 году чуть не стоило мне увольнения из Лениздата. Благополучную развязку этой крайне неприятной истории во многом определила демонстративно открытая позиция Дудина в поддержку книги. А я, стыдно признаться, так никогда и не поблагодарил Михаила Александровича за тот давний его поступок. Да и один ли я такой… Слишком многие принимали бескорыстное участие и помощь Дудина как должное, само собой разумеющееся.
Менялись времена. Менялся Дудин как поэт. Трагичнее становилась его лирика, жестче – суждения о былом и нынешнем. Не заставила себя ждать реакция тех, кому это, мягко выражаясь, не нравилось. Так, в начале 1989 года в «Неву» пришло письмо из Москвы от некой Г. И. Летовой. Это был своеобразный отклик на опубликованное в журнале стихотворение Дудина «Марш победителей». Сам ритм стиха – упругий, четкий – передавал зловещую поступь, жуткую сущность конвойных войск:
Весь мир объемлет сразуСмертельная тоска.Выходят по приказуКонвойные войска.Идут железным строемС редута на редутИ Время под конвоемВ Историю ведут.Их постоянный спутник —Решительный успех.Весь мир для них – преступник,Они превыше всех…
Стихотворение было написано после трагических событий в Тбилиси в апреле 1988 года, когда войска применили против демонстрантов саперные лопатки и слезоточивый газ. Но, думается, отозвались здесь и впечатления поэта от пребывания на Крайнем Севере, куда задолго до тбилисских событий летал Дудин вместе с другом Давидом Кугультиновым. Здесь – под конвоем – отбывал свой срок в сталинских лагерях Кугультинов.
Письмо москвички начиналось гневно и безапелляционно:
«Уважаемая редакция! Неужели больше нечего напечатать, кроме стихотворения Дудина (№ 1, 1989 г.)? Кто давал ему право огульно обливать грязью конвойные войска?..»
Далее редакции настоятельно рекомендовалось напечатать стихотворный ответ курсантов Ленинградского высшего политического училища МВД СССР. Приведу лишь несколько строф длинного обличительного сочинения двух курсантов, фамилии которых называть не хочется:
Забыл товарищ ДудинИсторию ЧКИ судит-пересудитКонвойные войска!В войну, среди пожарищ,Не сломлены нигдеНа всех фронтах сражалисьВойска НКВД!Честолюбивой кастеВы пишете, покаСтоят на страже счастьяКонвойные войска!..
Михаила Александровича очень расстроил не столько агрессивный тон послания, сколько явное нежелание автора письма и юных «стражей счастья» понять, осмыслить, что же происходило в стране за всю историю власти большевиков и что происходит теперь. Ведь стихи написали молодые люди, написали в разгар гласности, когда в печати широко освещались «заслуги» ЧК – НКВД – КГБ в борьбе с собственным народом. А в это же время какой-то корреспондент военной газеты звонил Дудину по телефону и упорно хотел выяснить с ним отношения по поводу все того же «Марша победителей». Тут уж Дудин не только расстроился, но и заметно рассердился. Я предложил М. А. опубликовать в «Неве» письмо и стишок «оппонентов» и обстоятельный комментарий к ним самого поэта. «Ни объяснять, ни комментировать, ни тем более оправдываться не стану, – жестко сказал М. А. – А вот стихотворение напишу. О вологодском конвое. Слыхал о таком? Это был самый беспощадный, зверский конвой!»
Вскоре он написал «Вологодский конвой»:
Вологодский конвой,Вологодский конвой.Через тундру по снегуКровавой канвой.
Не смотри в темноту,Не рассеется тьма.Не видать Воркуту,Далеко – Колыма.
Не крути головой,Головой не крути!Вологодский конвойБеспощаден в пути.
Или выстрел в упор,Или штык под ребро.И окончится спор,И иссякнет добро.
И снегам будет снитьсяТот сон без конца.И оближет волчицаЛицо мертвеца.
А еще года через полтора в печати появилось одно из самых сильных, на мой взгляд, стихотворений Дудина последнего периода – «Осталось жизни мало…» В нем сконцентрирована беспощадная правда о минувшей кровавой войне, поколении фронтовиков, горькая правда сегодняшнего бытия:
Осталось жизни мало,И жизнь идет не так.О чем душа молчала,О чем душа кричала,Нельзя начать сначалаВ последней из атак.Пред совестью пехотыТы смертной честью чист.На взорванные ДЗОТыЛетишь, не помня, кто ты,А впереди – комротыИ сзади – особист.И бесполезна жалостьБессмысленных потерь.Как много нам досталось!Как мало нас осталось!И с жизнью – эта малостьПрощается теперь.Мы ничего не просимИ не дрожим как лист.Нас с древа жизни осень,Как листья, рвет и косит.…А славу мертвых носитБессмертный особист.
Осенью 2006 года широко отмечалось 90-летие Дудина. Прошли многолюдные вечера его памяти, пресса, радио, телевидение не обошли молчанием дату поэта, так много сделавшего для города и горожан. У меня дома телеканалы «Россия» и «Культура» снимали сюжеты о Михаиле Александровиче. Я показывал множество рисунков, автографов, фотографий, книг Дудина, рассказывал о нем, читал любимые мною стихи. Хотел прочитать и стихотворение «Осталось жизни мало…» Однако предложение мое было мягко, с некоторым смущением отклонено. А ведь стихотворение написано в 1991 году, почти за десять лет до назначения Ельциным своего преемника.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
