Раз, насвистывая, Михаил Иванович в новеньких погонах вице-полковника лейб-гусарского полка шел по залитому августовским нежарким солнцем коридору дворца. Деревянный паркет тепло сиял, в спине у князя была блаженная ломота. Ночью он не успел выспаться и мечтал, поскорее разделавшись с поручением, завалиться дома на чистое душистое белье, а к вечеру продрать глаза - и вся карусель по новой.
На встречу ему двигалась невысокая фигурка в простом легком платье, отделанном только кружевом. Они поравнялись.
-- Доброе утро, Екатерина Романовна, - любезно улыбнулся ей князь.
Это была сестра его пассии. Гордячка и зануда.
Девушка ничего не ответила и, скроив презрительную гримасу, проскользнула мимо.
-- Не учтиво с вашей стороны, сударыня, не отвечать на приветствия, беззлобно заметил Михаил Иванович.
Младшая Воронцова обернулась.
-- Для меня гнусно здороваться с таким человеком как вы, князь, заявила она, прямо глядя ему в лицо.
От этого твердого взгляда из-под лобья Михаилу Ивановичу сделалось не по себе, хотя он ни в чем не был перед ней виноват.
-- Со мной? - Не понял князь.
Воронцова вспыхнула.
-- Если б я не была женщиной, я бы вызвала вас на дуэль! - Резко бросила она.
-- Но помилуйте, сударыня, за что? - Поразился Дашков.
-- Вы и правда настолько бесстыдны, что не понимаете меня? Или полагаете, что сделали честь нашему дому?
-- Ах, вот что! - Михаил начал догадываться. - Посылаете на мою бедную голову громы и молнии за то, что я осмелился подарить вашей сестре немного радости? Так что ж тут дурного? Она, кажется, не плачет.
Екатерина Романовна не ожидала такой наглости.
-- То, что вы называете радостями, у порядочных людей зовется бесчестьем! - Юная фрейлина была вся красна от негодования.
Дашков не знал смеяться ему или сердиться. Он впервые в жизни встречал такого отчаянного паладина дамской невинности.
-- Сдается мне, -- насмешливо сказал он, -- Вы просто завидуете сестре, - и доверительно склонившись к ней, добавил почти шепотом. - Но ведь можно сделать и так, чтобы она завидовала вам. А, Екатерина Романовна?
Он был готов прыснуть со смеху при виде ее побелевшего от оскорбления лица. В этот момент в конце коридора возникла грузная фигура отца юной фурии, Романа Илларионовича.
-- Папа! - крикнула маленькая Воронцова с наигранной веселостью. Идите сюда скорее, князь Дашков делает мне предложение.
Вот тут уже пришлось бледнеть Михаилу Ивановичу. Тяжелая медвежья лапа генерал-аншефа легла ему на плечо.
-- Ну что ж, князь, поздравляю, поздравляю, -- рассеянно произнес он, -- дело житейское. Хотя, -- папаша мегеры почесал нос, -- ума не приложу, что вы в ней нашли?
Роман Илларионович хлопнул растерянного вице-полковника по спине и поспешил дальше.
-- Что? Что вы наделали? - пришел в себя Михаил. - Вы... вы... -- он не позволил себе выругаться. -- Вы, гадкая девчонка!
Не оборачиваясь на торжествующую Екатерину Романовну, Дашков поспешил прочь, слыша за спиной тонкий заливистый хохот.
Внизу крутой деревянной лестницы он неожиданно снова увидел Романа Илларионовича, задержанного беседой с вице-канцлером. Братья стояли в толпе придворных, ожидавших аудиенции. Оба заметили его и как-то сконфуженно заулыбались. Заметив Дашкова, вице-канцлер сделал ему знак подойти. Михаил едва подавил желание опрометью броситься назад. Внутренне сжавшись, он подошел к роскошному дяде своей "нареченной".
-- Ну что ж, молодой человек, -- значительно произнес Михаил Илларионович, окидывая недоверчивым взглядом рослую фигуру молодого князя. - Что ж, -- повторил он, -- рода вы хорошего и по праву можете искать руки моей племянницы. - Однако, сударь, -- канцлер помахал громадным платком возле глаз. Поймите ж и нас... Ему плевать, -- сановник указал на брата.
-- Ну что ты, Миша! - Возмутился Роман Илларионович.
-- Плевать, плевать, -- подтвердил вице-канцлер, -- А мне она как дочь, и я наисерьезнейшим образом обдумывать стану ваше предложение. - Он сморгнул. -- Хотя вы и виноваты перед нашим домом, но, ежели взаимная склонность у вас с Екатериной явилась, я чинить препятствий не стану...
Князь Михаил Иванович хотел было что-то сказать, что-то возразить, но в этот момент двери распахнулись, и дежурный офицер сделал знак вице-канцлеру.
-- Прошу прощения, господа, спешу к государыне. - Михаил Илларионович сдержанно улыбнулся брату, кивнул Дашкову и исчез в зияющем провале аудиенц-камеры.
Князь обернулся к отцу "невесты".
-- Ваше сиятельство, я должен вам сказать...-- но Роман Илларионович решительно замахал руками.
-- Вы же слушали, князь, мне плевать, - насмешливо буркнул он. - Хоть женитесь-переженитесь все. Мне некогда, у меня полно дел. А с Катькой ты гляди построже. Она у нас девка не приведи Бог.
И он отправился по своим неотложным делам. Чем в Российской империи занимался генерал-аншеф и сенатор Роман Воронцов, не знал даже он сам, но в общем и целом мог поклясться, что дела идут бойко. На улице его ожидала карета, где уже битый час скучала смуглая распутница с оливковыми глазами.
-- Парас, знаешь новость? Этот князь Дашков хочет Катю. Как можно хотеть мою чудовищную дочь?
Раздосадованный Михаил Иванович отправился домой. Он ненавидел вздорную девицу Воронцову, ему было неловко перед ее отцом, к тому же князь не знал, что теперь говорить Маше и как она его встретит? Наконец, Дашков откровенно побаивался вице-канцлера. Обстоятельства казались ему крайне неприятны, но в душе он все же смотрел на случившееся как на досадное недоразумение.
Но когда на следующий день Дашков столкнулся на лестнице внутренних покоев с фаворитом императрицы, и Шувалов, удивленно надломив брови, осведомился: "Что я слышу, Михаил Иванович? Так на какой Воронцовой вы женитесь? Неужели на этой маленькой колючке?" -- Князь понял, что вчера сильно недооценил ситуацию.
-- Откуда вы знаете, ваше сиятельство? - Запинаясь, спросил он.
-- Помилуйте, весь двор об этом говорит, - отвечал озадаченный фаворит. - Вечор вице-канцлер был у государыни. Ее Величество очень рада за крестницу, она дала согласие на ваш брак и считает вас хорошей парой.
Голова у Михаила пошла кругом, и он, потеряв понятие о приличиях, сел прямо на ступеньки и истерически расхохотался.
-- Что с вами, сударь? - Склонился над ним Шувалов.
Князь глянул в его участливое лицо и, поняв, что фаворит правда искренне испугался за него, произнес деревянными губами:
-- Я не делал ей предложение. Это была ее ш-шутка.
Молодой вельможа побледнел и выпрямился.
-- Боже мой. Какой ужас. Эти ее вечные выходки!
Будучи не первый год знаком с балованной императорской крестницей, Шувалов, видимо, отлично понимал, о какого рода "шутках" идет речь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
