Читаем без скачивания Шкатулка воспоминаний - Аллен Курцвейл

– Мне нелегко придется, если клеветники захотят доказательства. Где я наберу 1789 деталей? Я не хочу давать им оружия против моего Турка.

– Не думай о клеветниках. Мы им покажем!

Поняв, что Плюмо нельзя переубедить, Клод сменил тему:

– А как мы назовем наше представление?

– Об этом я долго думал и предлагаю на выбор три названия. Все начинаются с буквы «М».

– И что за названия?

– Первое – «Микрокосмос». Ты наверняка помнишь, я так писал о твоих талантах в первой статье!

Клоду не понравилось то, что он вспомнил.

– А другие?

– «Мистериарх». Турок ведь будет отличным блюстителем тайн.

– Этот вариант отпадает. Он напоминает мне о «Парижских тайнах», об унитазе Люсьена Ливре. Ну а третий?

– «Магиаторий».

Клоду понравилось.

– Хорошее название. Даже лучше, чем «чудо-чердак».

– Я позаимствовал термин у Лаватера. Впрочем, это не важно. Разве есть на свете что-то непозаимствованное?

– И когда книга будет готова?

– Через месяц.

– Это слишком долго!

– Листовки можно расклеить гораздо раньше.

– Отлично. Тогда вели своим друзьям-типографщикам запасаться чернилами! – Клод взглянул на сверкающие эполеты. – Говорящий Турок готов!!!

58

Листовки, сообщающие о завершении работы над Магиаторием, имели простенький заголовок: «Une Tête Parlante», или «Говорящая голова». Очень скоро специалисты начали наводить справки, а конкуренты кричать об обмане. Не поддерживаемая Академией, работа «бывшего ученика продавца книг» имела дурную славу, и тем не менее о ней говорили в обществе.

Внутренний двор дома на улице Святого Севериана заполнился публикой к десяти утра. Согласно записи в тетради Клода, первыми обладателями билетов были: граф Корбрейский и его молодой красивый секретарь, одетые роскошно и броско, домовладелица, Этьеннетта, три торговца скобяными изделиями из магазинчика на набережной, господин Транше, два адъюнкта из Академии наук, нутровщик, органщик, три состоятельных знатока механических искусств. Эти люди практически полностью набили Магиаторий.

Первое свидетельство обещанных чудес зрители могли лицезреть еще до того, как поднялись по лестнице. Клод разработал телескопическое зеркало, которое вело из слухового окошка прямо во двор. Если человек заглядывал в трубку, он мог увидеть иностранца в ярком одеянии, освещенного подсвечниками в виде белых кроликов. Этого было достаточно, чтобы убедить зрителей, что они покидают один мир и входят в иной. Когда человек поднимался наверх и ступал в Магиаторий, ему приходилось делать нелегкий выбор – на что же обратить внимание в первую очередь? Пол Магиатория посыпали кварцем (или, быть может, кристаллами сахара; происхождение сверкающего вещества на полу нам неизвестно) и заставили искусственными цветами. Посреди чердака сидели четыре белых кролика. Зажав в лапах свечи, они освещали самый ценный предмет выставки. В основании, поддерживающем Говорящего Турка, были вырезаны грибы, травы, личинки, раковины и ветви, согнувшиеся под тяжестью груш, – все, что напоминало Клоду о Турне. Немного продвинувшись вперед, зритель мог увидеть, что Турок обут в остроконечные тапочки. Ими Клода бесплатно обеспечил Транше. Туловище Турка было наряжено в расшитый бисером халат, придуманный и сшитый Маргаритой. Она скроила его из плотной ткани, дабы избежать истирания одежды веревками и механизмами. Маргарита также чуть удлинила рукава. В качестве незаметного подтверждения своего вклада в дело она пришила на клапан, прикрывающий пульт управления, ту самую пуговицу – память о ее первой ночи с Клодом. Чуть ниже талии механического иностранца имелся небольшой выступ, говорящий о правильном анатомическом строении мужчины (этого хотел аббат). Лицо Турка казалось сердитым. Пьеро отлично удалось придать лицу восточные черты – он сделал усы из шелковой нити, ресницы из пушистых перьев черного лебедя, веки миндальной формы из лайки. Стеклянные глаза Турка мерцали в темноте.

Плюмо вышел вперед и начал речь, вдохновленную его собственной, пока неопубликованной работой.

– Мадам и месье! Долгие годы лучшие умы человечества пытались при помощи механики воспроизвести человеческую речь. Однако никто не смог доказать, что сие возможно. Да, я сказал «доказать», потому что очень важно познать разницу между несбыточными мечтами и тем, что вы увидите сегодня. Как вы знаете, история предлагает нам множество недоказанных побед механических гениев. Вспомните хотя бы Франсину, автомат Декарта. Разве кто-нибудь смог подтвердить факт ее существования? Какой толк от легенды, рассказывающей, что ее сбросил в море капитан корабля?! А шахматист фон Кемпелена? Полагаю, не я один подозреваю за этим настоящее жульничество в тюрбане! Но даже если все эти автоматы действительно существовали, их можно назвать лишь жалкими поползновениями по сравнению с тем, что стоит перед вами. Сегодня мы убедимся, что человеческий голос можно воспроизвести. И, сделав это, мы с вами подорвем устои классической драмы. То, что предстанет перед вами, не бог из машины, нет! Здесь, в Магиаторий, вы увидите машину-бога, источник всех сверхъестественных изобретений! Позвольте мне исправиться: нет, в Говорящем Турке нет ничего чудесного. Парень, сидящий перед вами, – результат слияния четырех дюжин ремесел. В нем 2199 деталей, из которых 1789 – подходящая цифра, ведь это год его создания! – даруют ему речь! Я не буду докучать, рассказывая о специфике его конструкции, нет! Я заканчиваю свою речь, а цена этого изобретения скоро станет ясна. Достаточно лишь заметить, что при помощи чудесного соединения механики, анатомии и еще многих наук Турок заговорит. Да, заговорит! Конечно, если умолкну я. И вот я делаю это, чтобы вы смогли услышать звуки речи гораздо более интересной, чем моя собственная. Голос, который раздастся на чердаке. Голос, который разнесется по всему миру!

Плюмо принял сдержанные аплодисменты публики, и его место занял Клод. Он раздал собравшимся слуховые трубки, компенсирующие недостатки акустики в комнате. Зрители, точнее, слушатели были похожи на изготовившихся к бою быков, устремивших рога на одну цель.

Одной рукой Клод повернул большой ключ, который служил простой приманкой для зрителей, в то время как другой переключал медные рычажки, запускающие Турка. Изобретатель делал это очень осторожно.

Публика замерла в ожидании.

– Шипение! Простое шипение?! Мы заплатили деньги, чтобы услышать шипение? Нас обманули! Это обман! – закричали адъюнкты, которые только и выжидали, когда что-нибудь пойдет не так.

Клод покопался за спиной у Турка и расстегнул пуговицу, чтобы добраться до внутренних механизмов. Тем временем Плюмо выступил вперед и развлекал публику:

– Терпение, пожалуйста! Немного терпения! Точные механизмы требуют постоянной регулировки! Он у нас темпераментный парень. А таковыми являются все автоматы. Помощники Жаке-Дро и Лешо провели всю жизнь с инструментами в руке, то и дело подправляя что-нибудь. И до сих пор известные писатели делают ошибки в правописании, художники выходят за поля гравюр, музыканты то и дело фальшивят. Как и маленькие дети, автоматы требуют постоянной заботы. В случае с Турком проблемы куда сложнее!

Плюмо увидел, как Клод сделал ему знак, что регулировка – компенсация давления на металлический язычок – произведена. Писатель закончил импровизированную речь, а изобретатель появился из-за спины Турка. Он вновь повернул ключ и потянул за рычажки. Его мечта исполнилась.

Сначала раздался звон, за ним последовали тихие звуки работающего механизма: скосов, замков, патронов, резьбы и дифференциальной передачи. Нежно запели птицы, расцвели цветы, две курительницы задымились благовониями. Турок начал двигаться. Он затопал ногой, привлекая внимание зрителей к полу. Затем он вздернул плечо, и взгляды собравшихся подскочили вверх.

В те времена, когда Клод работал над своим Турком, ученые утверждали, что жесты не менее важны для общения, чем сама речь. Мастера театрального искусства были восхищены древними записями об actio,[117] теории выражений лица. Один профессор ораторского искусства сказал Клоду, что убедительного ритора видно заранее, ибо он может привлечь внимание жестами еще до того, как откроет рот. И Турок тоже выглядел убедительно. Его голова двигалась из стороны в сторону, брови поднимались к потолочным балкам – возможно, стремясь к самому Аллаху. Его грудь слегка вздымалась, а тихое дыхание можно было услышать.

Но до сих пор Турок не издал ни одного человеческого звука. Клод крайне осторожно опустил ногу на педаль. Из мехов по бронхам воздух поступил в дыхательное горло. Серебряные губы, вдохновленные Вокансоном, приоткрылись, обнажив металлический язычок. Клод нажал на несколько кнопок, и вдруг, мучительно медленно произнося слова, Турок заговорил. Через раскрытые губы донеслось четыре звука: