Легкораненые совсем притомились. Пришлось остановить обоз. Все пешеходы легли. И вдруг слева, из темноты, донесся крик петуха. Каких-нибудь метров сто! Всмотревшись, можно было увидеть чуть розовеющие стены. Село! Какое? А вдруг — Малые Хуторки?
Баженов послал на разведку Богуна и Рябых. И чтобы принесли воды напиться, а то тяжелораненые совсем извелись.
Лежали люди. Понуро стояли кони.
Богун и Рябых вернулись очень скоро. В селе полным-полно танков. Село-как вымерло. На танках кресты — немецкие!
Баженова удивило: как он точно вывел обоз; и испугало, что он привел раненых на смерть. Надо уходить, и поскорее.
Вдруг на темном фоне села засветился четырехугольник. Кто-то, оставив дверь открытой, вышел наружу. Часовой? Фриц по нужде? Или селянин? Вряд ли у селянина, да еще в такой час, будет гореть в хате яркая лампа.
— Лежать! Тихо! — приказал Баженов.
— Лежать! Не кашлять, — передал Богун.
— Лежать! Не шевелиться! Не кашлять! Не стонать! — пошло дальше по цепи.
Дверь не закрывалась. Если вышел по нужде, то уж что-то очень долго. А если наблюдает, то ведь силуэты лошадей и повозок очень хорошо видны на ярком фоне пожара. Чего же он ждет? Почему не уходит? Стоило фашисту их заметить, даже выпустить осветительную ракету, и танки, ослепляя фарами, ринутся на них.
Подполз Богун, а с ним еще двое.
— Так шо имеется два десятка счетверенных гранат. Я уже роздав их хлопцам. Як шо танки пидут на нас, то вы з подводами бежить до грейдеру, тильке не купно, а рассосредоточено, а мы хитлеров тут задержимо.
— Есть еще вариант, — зашептал лежавший рядом с Богуном. — Не ожидая, пока танки нападут на нас, мы сейчас же, первыми, нападем на них. Залезем в немецкие танки и будем бить из танковых пушек в другие танки и в фашистов.
А то можно поджечь гранатами головные танки на улицах, чтоб задержать другие.
Баженов подумал и объявил свое решение:
— Мы не можем, — сказал он, — рисковать ранеными. Если в селе фашисты поднимут тревогу, тогда и вы товарищ- как ваша фамилия?
— Старшина Стукалкин!
— Возглавите сводную роту. Богун будет спасать раненых, а мы…
— Товарищ старший лейтенант!
— Не вступайте, товарищ старшина, в пререкания!
Баженов так и не понял, как мог не заметить их фашист. Или он плохо видел в темноте, после огня лампы?
Так или иначе, но яркое пятно дверного проема исчезло. Баженов поспешно встал, и все вскочили.
— Двигаться тихо, не спеша, — приказал он.
И двинулись тихо и не спеша; но уже через сотню шагов заспешили. Затарахтели колеса по мерзлой земле.
Через рельсы и грейдер гнали коней вскачь. Кричали раненые в повозках.
А потом, успокоившись, медленно двинулись на северо-восток. Лишь бы не выйти на южную окраину Поляновки, которую удерживает противник!
Их окликнули партизаны, и все облегченно вздохнули.
— И как только вы не заблудились в степи, — удивлялись партизаны. Они дали своего проводника, и тот уверенно повел их в Герасимовку.
Лишь проходя мимо темных разбросанных бревен бывшего узла связи, Баженов ощутил гнетущую усталость. Хотелось лечь вот тут же, на дороге. Пульсирующая боль в голове затрудняла дыхание.
Баженов вошел к полковнику Орленкову, поднес руку к виску, хоть на голове и не было головного убора, и начал:
— Старший лейтенант Баженов… В Но тут он уставился на шелковый абажур, пробормотал: «То огонь, огонь…» и упал без сознания.
Глава седьмая. КОМЕНДАНТ ПЕРВОЙ ЛИНИИ
Еще недавно в селе Песчаном стояли машины, нагруженные лодками, а сейчас здесь размещается штаб армии, его первый эшелон. У открытых дверей сельского клуба стоит Кулебякин с автоматчиками Бекетовым и Мацепурой и пропускает офицеров.
На сцене клуба на деревянных подставках висят военные карты. Сысоев, Корнилов и Великанов пришпиливают листы со схемами поверх уже развешанных схем, чтобы потом, по мере надобности, менять их.
Без двух минут шестнадцать часов в зал, где уже ожидают начальники управлений, начальники отделов и отделений, офицеры штаба армии, входят командарм генерал Королев, генерал Соболев, генерал Бичкин и полковник Коломиец.
— Разрешите начинать? — спрашивает начальник штаба.
— Прошу! — отвечает командарм.
— Мне поручено произвести разбор, анализ трех этаи пов операции по овладению городом «Ключевой», — начинает полковник Коломиец. Он показывает указкой на схему, изображающую положение войск армии и противника в те дни, когда дивизия Бутейко заняла два (тогда еще не соединенных) пятачка на Ровеньковскнх высотах.
Полковник Коломиец начал разбор с боевых действий корпусов, дивизий, полков и отдельных групп. Он подробно проанализировал наиболее характерные действия пехоты, артиллерии, танков, авиации, саперов, связистов, тылов; осветил взаимодействие всех родов войск и работу штабов с точки зрения выполнения поставленных перед ними задач. Он приводил наиболее характерные примеры — и положительные, и отрицательные. Сысоев стоял возле запыленных декораций, изображавших лес, и по ходу доклада менял схемы, диаграммы, картограммы. Он отлично знал содержание доклада, так как готовил к нему материал. Корнилов помогал, а Великанов чертил.
Пришлось перечитать, проанализировать гору «журналов боевых действий», описаний операций, боев и прочих материалов, поступивших из корпусов, дивизий, полков. Сысоев жалел, что у начальника штаба нет времени произвести подробный разбор этой большой операции, а ведь почти каждая ее деталь, например описанный Баженовым «Ночной бой в Герасимовке с использованием элемента внезапности» или описанное Корниловым и Помяловским «Форсирование Днепра» и другие, — это же богатейший материал, кладезь опыта войны, интереснейшая тема для статей и научных диссертаций.
Полковник Коломиец докладывал почти два часа и закончил интересными выводами, обобщавшими боевые действия. Присутствующим они были известны лишь частично, то есть в той мере, в какой каждый из них принимал в них участие.
— Выбор направления главного удара, — сказал полковник Коломиец, — определялся следующими факторами: сосредоточением основных сил противника в районе Ровеньковскнх высот, где они сковывались частями армии и удачной оперативной маскировкой, введшей противника в заблуждение; сосредоточением второй крупной группировки противника в районе города в результате боевых действий в районе сахарного завода и нашей активной разведки в районе железнодорожного моста.
Очень помогла разведка, установившая стык двух дивизий в районе «Орешка».
