Через непродолжительное время «лейтенант» превратился в «капитана», а «мир на всём Острове» – в «мир во всём мире». Алекс согласно поддакивал, тоскливо поглядывая на выход – не пробиться.
Сеня, сидевший напротив него, ничего не пил, но постоянно, как пьяный твердил: «Вот, видали, какой у меня друг крутой и классный! Реально – я сам видел, как он сразу по три грабера валит. Мы с ним немного позанимаемся в спарринге, и я тоже буду так же, как и он, валить по три грабера разом, а то и больше». Хилый Джон, зажатый между мощным Сеней и мощным же главой сталкеров Носатым Мальтийцем, сидел тихо, посверкивая временами на Алекса мощными линзами скаутской оптики, и ничего не говорил. Только иногда взгляд его затуманивался, он замирал и тихо-тихо покачивал головой в такт своим неслышным мыслям. Вика, устроившаяся с другой стороны от Семёна, наоборот вертелась, как юла, участвовала во всех беседах сразу, принимала комплименты со всех сторон, хихикала, и постоянно поправляла невидимую причёску. Создавалось впечатление, что именно эта среда общения является для неё родной, и нигде, кроме как в этой среде, она не может и не хочет существовать. И потому будет зажигать и отрываться по полной программе.
На семи старых плазменных, разнодюймовых панелях, занявших одну из стен таверны, постоянно крутилась музыка, Островные новости, состояние и прогноз погоды над территориями Уделов, биржевые сводки и главные Островные чаты. В ленте новостей происшедший инцидент отображался пока вяло. Новостные компании Среднеземных и Южных Уделов, в унисон сообщали лишь о незначительных беспорядках на Западной границе, которые чуть было, не перетекли на территории Свободных Восточных Земель, и лишь вмешательство Военной Администрации положило бесчинствам конец.
Западно-удельские агентства информации, напротив, рисовали мрачную картину надвигающегося с Востока хаоса анархии, вседозволенности, мракобесия и инакомыслия. Бичевали «так называемых рейнджеров» и «пресловутых сталкеров», и призывали всех жителей Свободного Запада объединиться в своей справедливой борьбе, намекая при этом на поддержку со стороны международных правозащитников и разносчиков демократии.
Подобная трактовка событий в Таверне вызвала смех и весёлые улюлюканья – западные СМИ уже давно никто не воспринимал всерьёз из-за их неумеренной ангажированности и неспособности реально и непредвзято отобразить ни одного сколь-нибудь значимого события. Такие новости никого не интересовали. Гораздо больше внимания дроннеры уделяли погоде и текущему курсу островного бона. А так же шумному веселью и бесшабашному разгулу. И когда празднество достигло некоего апогея, Алекс понял, что с него хватит. Трувиль и Мальтиец схлестнулись в горячем споре о каких-то там сатисфакциях и контрибуциях. Сеня давил на Джона бесконечными «спаррингами», тот вяло отбрехивался и отбрыкивался временами впадая в душевную прострацию. Вика жгла напалмом направо и налево на всю катушку, замкнув на себя, чуть не десяток дроннеров мужского пола. И Алекс решил тихонько слинять. Под шумок. Он осторожно огляделся и встретился с внимательным взглядом Педро Крота. Тот тихонько качнул головой в сторону выхода, Алекс согласно кивнул, и они начали вдвоём пробираться наружу, сквозь толпу и густой запах дроннеровской тусовки – графитовая смазка в смеси с «духами для гламурных дроннесс».
На улице вечерело. Алекс даже понятия не имел о том, сколько же они просидели внутри таверны – час, два, три. Продравшись, наконец, сквозь бесчисленное количество ног и манипуляторов, пару раз сцепляясь, казалось, намертво, он глубоко вздохнул с громадным облегчением. Снаружи в относительной тишине свежо и хорошо пахло – близким ручьём и недалёким морем, хвойным лесом и жухлой листвой, сырой, истоптанной землёй и дымящимися неподалёку кострами. Точно так же пахло триста-четыреста лет назад на каком-нибудь пиратском острове, затерянном в каком-нибудь таинственном пиратском море. А по вечернему небу плыли, подгоняемые ослабевшим южным ветром, светящиеся лохматые облака, изредка сбрызгивающие на землю излишки тяжелой влаги. Вид неба гармонично соответствовал романтике земли.
– Ну, что, добрый юноша Алехандро, вот вы и получили причитающуюся вам, порцию медных труб. Я вижу, вы изрядно утомлены. Желаете слегка прогуляться, или присядем невдалеке?
Алекс посмотрел на Педро, снова глубоко вдохнул-выдохнул и, глядя на небеса, сказал:
– Ну, что ж, пошли к ручейку. Камешки покидаем.
Педро неопределённо хмыкнул, покачал головой и направился в сторону ручья. Алекс неторопливо последовал за ним. У мостового перехода, на высоком берегу, они остановились, и стали молча глядеть на текущую воду, с искажением отражающую облачную картину небес.
Алекс пошарил внизу, у ножки стола, подобрал банку кваса, и стал неспешно из неё отхлёбывать. Педро с земли поднял несколько мелких камешков, и задумчиво начал кидать их в воду. На мостовом переходе не было охраны. Никакой. Более того, на всей, просматриваемой отсюда, территории Западных Уделов не наблюдалось ни одной живой души. Словно вся эта земля стала вдруг абсолютно необитаемой. Разительным контрастом, по сравнению с ней, выглядели гуляния в сталкерской деревне – веселье, песни, танцы, визг и смех, хлопки петард и взрывпакетов. Земли Восточных Уделов праздновали и веселились, а Западные Уделы притаились в мстительной злобе.
«Тьма наползает с Запада, – подумал Алекс, на сей раз совершенно без иронии. – Что нам ещё приготовит Верховный Назгул, ведь Чёрные дроны, пока на его земле, и он об этом прекрасно знает. И мне ещё только предстоит придумать, как их оттуда вырвать».
– Ну и, чем вы намерены занимать меня дальше, Педро? – спросил он, отхлёбывая квасок.
– Дальше я намерен узнать, добрый юноша, а продаётся ли у вас ещё, славянский шлейф?
Алекс поперхнулся квасом, выронил банку и, судорожно кашляя, принялся стучать себя в грудь, выпучив глаза.
– Твою... кхе-кхе... медь! Пхе...дро, по...шел ты... кха... кху...да подальше, со свхо...ими шх...лейфх...ами, пху...мпачками и дху...гами!
– Надо же, а Василий Васильевич, уверил меня, что пароль – железный. Но я теперь и сам вижу – он просто железобетонный, – Педро, как, ни в чем, ни бывало, смотрел на Алексовы мучения, и ласково улыбался.
Минут через пять Алекс прокашлялся, отдышался, поднял с пола оброненную пустую банку из-под кваса (мама приедет, убьёт – весь палас залил), и угрюмо уставился на Педро. Тот смотрел на него с огромным интересом:
– Как вы думаете, Алехандро, сбегать мне к Василию Васильевичу, и попросить новый пароль, или будем считать, что обмен верительными грамотами уже состоялся?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
