Уничтожив нас морально, Дед вытащил из шкафа сшитый лет тридцать назад бостоновый костюм с брюками-парусами и понес на балкон проветривать от нафталина.
Дед был железно прав: у меня лично в глазах потемнело, когда я увидел список приглашенных. Ольге что, она может Кожухову и Чепурину выдать такое, о чем нам даже про себя подумать страшно. В обществе начальства хорошо сидеть на собраниях, а не за столом, где не то что не разгуляешься, а первой рюмкой поперхнешься, ибо когда напротив тебя сидят полковники, так и подмывает вскочить и проорать; «Смир-рно! Товарищи офицеры…») Дима тоже был за скромный междусобойчик, но на совете Ольге не перечил, даже поддакивал. Свою беспринципную позицию он объяснил так:
– В отличие от вас, людей простых, как веники, – высокопарно заявил, он, – я усвоил, что в основе великих решений лежат малые причины. Красиво сказано? Хотя нет, вы все равно не оцените, ваш уровень – это рукава и гидранты. Но мы со Львом Толстым и Достоевским знаем, что душа женщины неисповедима. Бьюсь об заклад, рыжая ведьма весь этот шабаш затеяла исключительно для того, чтобы показаться в новом платье и насладиться комплиментами…» Идея! Как она войдет, расфуфыренная, давайте не реагировать, будем говорить исключительно о футболе. Увидите, как она завертится!
Этому коварному плану не суждено было осуществиться: Ольга в своем новом бархатном платье, да еще на диво причесанная Клюквой, была так неожиданно хороша, что все дружно рявкнули и закатили глаза, а Дед завертелся юлой: «Эх, где мои шестьдесят лет!» (Деду через месяц шестьдесят один.)
– Нет, в самом деле ничего? – озабоченно спрашивала Ольга, вертясь перед зеркалом.
– Сойдет, – басом скааал Бублик. – А почему у тебя сережки разные, специально или для смеху? – И проводив глазами заахавшую Ольгу, осуждающе пробурчал: – Целый час наряжается, пока придем, всю пепсиколу выпьют.
– Держись меня, – подмигнул ему Леша. – Мороженого наеди-и-мся…
– А Дима не так глуп, каким кажется на первый взгляд, – сказал Слава.
– Рыжая в этом платье с самой Клюквой поспорит.
– Смотрю на вас и поражаюсь, – сказал я. – Платье, комплименты… А ведь достаточно вам было напрячь свои бедные мозги…
Закончить я не успел, вошла Ольга.
– Вася, – сказала она, – в мою сумочку не помещается, сунь в свой пиджак.
И протянула мне тетрадку и ручку.
– Вопросы есть? – спросил я.
Ресторан размещался в огромном зале, сплошь застекленном с трех сторон от пола до потолка. Это была одна из главных приманок ресторана: через пятиметровой высоты стекла открывалась панорама всего города. В центре зала возвышалась драпированная тканями колонна толщиной в баобаб, а от нее вниз шла винтовая лестница, по которой можно было спуститься на 20-й этаж с его подсобными помещениями, кассой и туалетом, и на 19-й, занятый кухней.
Для банкета Ольга выбрала большой овальный стол, для лучшей слышимости и обзора, как пояснила она. К ее огорчению и нашему превеликому удовольствию, в город нанес неожиданный визит генерал из ГУПО, и все начальство блистательно отсутствовало.
– Хоть разговеемся малость, – потирал руки Дима. – Я-то уже готовился к тому, что весь вечер будем оглушать себя боржомом. Спасибо товарищу генералу!
Дима еще не знал, какой сюрприз его ожидает!
Помните, я советовал моим приятелям напрячь свои бедные мозги? Уж кто-кто, а я знал, для чего Ольга затеяла этот шабаш. Но все тайное становится явным, и через несколько минут после начала банкета Сергей Антоныч Попрядухин Ольгу разоблачил.
– Друзья! – провозгласил он. – Много лет зная Лелю и всю жизнь Васю, с уверенностью говорю, что вряд ли они придают значение своему юбилею, смехотворному в глазах таких Мафусаилов, как мы с Дедом. Общественность высказывала различные догадки. Одни полагали, что Леля и ее закадычная подруга Даша поспорили, кто из них за этот вечер разобьет больше сердец, другие уверяли, что на банкете настоял Бублик, который уже раздулся от пепси-колы и потихоньку таскает бутылки от соседей, третьи… четвертые… пятые… Я вспомнил «Трех мушкетеров», когда Атос спросил у друзей, что они едят, выслушал ответы и хладнокровно заметил: «Вы все ошибаетесь, господа: вы едите конину». Великая книга, я ее часто перечитываю на заседаниях, с которых нельзя улизнуть. Так вот, вы все ошибаетесь: истиная причина заключается в том, что в Лелином сочинении на месте главы о ресторане – зияющий пробел. Отсюда следует, что вас, ребята, пригласили для того, чтобы весь вечер потрошить. Учтите, даром вас кормить никто не будет! Ибо сказано: в поте лица своего зарабатывай шашлык свой. Я догадался о замысле этой плутовки, когда увидел список приглашенных. Вот он передо мной, сей изобличающий документ. Обратите друг на друга внимание! Кроме трех человек, которые горели в других помещениях, все остальные имеют то или иное отношение к месту действия! Что, попалась, Патрикеевна? Ну, Деда, его семью, Васиных сорвиголов все знают, представляю остальных:
Николай Клевцов, Юрий Кожухов и Владимир Никулькин, он же Уленшпигель
– воздвигнитесь! Рыцарям штурмовых лестниц – гип-гип-ура!
Анатолий Аничкин! Он едва перевалил за тридцать пять лет, но уже без пяти минут доктор технических наук. Неоднократно бит за острый язык и чинонепочитание. Саша Ковальчук! Тоже мой ученик, прославленный победитель конкурса молодых ученых НИИ по сортировке картошки на овощных базах. Обоих я затащил сюда на аркане по требованию Лели, поскольку они – участники того самого юбилейного банкета в честь нашего Арбуза. Для непосвященных: Арбуз – Аркадий Родионович Бузукин, отличнейший парень и наш директор.
«Несмеяна» и народный театр представлены несравненной Дашей Метельской. Сегодня я за ней с удовольствием приударю, несмотря на присутствие ее мужа Бориса Данилина, выдающегося драматурга нашего времени, автора одной провалившейся пьесы и двух комедий, имеющих сиогсшибательиый успех – среди нас, его друзей и знакомых.
Григорий Косичкин, краса и гордость ресторанного ансамбля, это он сейчас орет в микрофон с эстрады о своей любви к какому-то существу. Но меня ему не перекричать! Будят надеяться, однако, что он скоро охрипнет и присоединится к нам.
Вадим Петрович, бывший официант, а ныне – внимание! – метрдотель ресторана, устроивший Леле по блату этот превосходный стол. Вадим Петрович не позволит официантам ободрать Лелю до нитки, лично проверит счет.
Наконец, Нина Ивановна, от которой исходил первый импульс по тушению Большого Пожара и при взгляде на которую мне так и хочется напроситься в гости, ибо вкуснее ее пирогов я ничего не едал.
Таково наше разношерстное, но изысканное общество. Остальные приглашенные не явились по уважительным причинам, что сэкономит Васе и Леле кучу денег. За их здоровье! Призываю отныне не увлекаться умильными тостами, а выкладывать все, что вам известно, для Лелиной тетрадки. Приготовиться Аничкину.
