Чимин входил в зал для тренировок, когда подоспела и я, поэтому мы вошли одновременно. Как и вчера, он не выглядел удрученным и не расстраивался от того, что проиграл. В результате-то, он не потерял свой кып, а Сандо упал на один разряд. Но и это вряд ли как-то влияло на Чимина. Ещё сутки назад я бы сокрушалась и задала вопрос Мину: "Ну как же так, почему ты не уделал соперника? Почему не поборол?", но нынче всё переменилось, и я не стремилась злорадствовать в сторону того, кто хоть и не был мне слишком приятен, всё же вызвал раскаяние и желание понять. А как много людей нам кажутся неприятными и не способными для нормального общения, хотя мы всего лишь не прилагаем труда узнать о них побольше! Можно постоянно делить окружение на интровертов и экстравертов, на меланхоликов и сангвиников, на знаки огня, воды, земли и воздуха, можно приписывать им ещё какие-нибудь характеристики, известные в психологии, нарекая одни положительными, а другие отрицательными, но правда в другом. В том, что совершенно разные люди — открытый Шуга, спокойный Джин, молчаливый Ви, агрессивный Сандо и шарахающийся от многих Лео, все они имеют свои истории, накладывающие отпечаток, законный, закабаливший в определенные рамки его носителя, истории, о которых они не обязаны докладывать первому встречному, потому что это тяжело. Тяжело открываться регулярно, не зная, на кого ты наткнешься, на того, кто захочет понять, или на того, кто захочет просто послушать, чтобы как-то убить время. А слушатели, как и рассказчики, настолько же разные. Вот Чимин. Его история одна из первых, что покорила меня и заставила в душе сжаться, но, одна за другой, мне открылись и иные, какие-то более трагичные, какие-то менее, и после этого я не всегда ведь думала о том, что Мин пожертвовал собой ради младшего брата. Я не держала это в голове, когда занималась с ним, когда он улыбался и, подавно, обнажался передо мной. А он-то не переставал думать о семье, о брате, о том, чего лишился, когда пришел сюда. Вот в чем смысл. Вот что такое понять, а не просто узнать. Понять — это каждую минуту ощущать рядом с человеком то, что чувствует и он, не нуждаясь в напоминаниях и особых случаях для сопереживания.
— Сегодня жаркий день будет, наверное, — разговаривал Чимин, подготовившись к разминке. — Солнце яркое вышло.
— Хорошо бы, если дождя ещё не будет, — я начала с главного и, допрыгнув до турника, подтянулась дважды. Мои успехи пока что остановились на этом. — Мастер Ли сказал, что в субботу мы идём собирать хурму? Не хотелось бы шлепать по грязи. Пусть погода подержится ясной!
— Да, я тоже не люблю слякоть, — он встал рядом, совершая разогрев и растяжение. Мы замолкали на тех движениях, которые требовали правильного дыхания. — Не знаю, правильно ли, что Хан доверяет мне тренировать тебя, Чонгука… я ведь не самый лучший боец…
— Ты переживаешь из-за вчерашнего? — поспешила осведомиться я. С виду он держался молодцом, но что внутри ведь не просветишь рентгеном. Я уже приучала себя, что преждевременные выводы — всегда неуместны.
— Только из-за того, что не хочу быть плохим наставником, а бой на это намекнул, — хохотнул Чимин, укоряя себя. — Нет, лично за себя мне не обидно. Я знал, что Сандо более напорист и крепок. Он суровее меня заточен.
— Он стал лучше, потому что занимается с Лео, — это не было секретом в Тигрином логе, просто я одна из первых, кто узнала, а поскольку Сандо не объявлял о своём досуге, то их уроки с привратником выплыли не так давно. — Естественно, что поднатореешь в любом деле, если со специалистом советуешься. А ты мучаешься с нами — несмышленышами. Конечно, откуда закалиться так же, как ему?
— Ладно, что уж говорить об этом, — Чимин выпятил грудь колесом, потянувшись, и принялся лупасить грушу. — Я всё равно пока не могу выработать автоматизмом некоторые особенно болевые приёмы. Это кажется мне чересчур… Я всегда держу в голове, какой вред причиняю человеку, чтобы не покалечить его, а Хан ругает меня за это, говорит, что я так не стану воином, ведь воин бьётся насмерть. Именно так выглядит техника Сандо. И я не понимаю, почему я должен делать свой дух добрее и лучше, слушая Ли, а потом перестраиваться до крайней жестокости. Зачем она мне?
Я остановилась возле своей груши, поменьше размером, весящую также не столько, сколько та, что дубасил Мин. Как ему объяснить, что ему это пригодится? Да, он считает ненужным иметь хладнокровие, граничащее с бездушием, потому что не в курсе, что не навсегда здесь. А уйдя из монастыря, у него будут совсем другие задачи. Я о них тоже толком не знала, но догадывалась, и это объясняло мне многое. Делиться этим всем я ни с кем не могу. Как обычно, остаётся переводить тему.
— А что это за болевые приёмы? — Мне-то, как девочке, они пригодятся для самозащиты. Не силой, так хитростью.
— Ну, из разряда запрещенных в честном бою, — Чимин вернулся ко мне и, пригласив к сотрудничеству жестом, поставил меня перед собой. — Например, нельзя бить острой конечностью — локтем или костяшками пальцев, в висок, — он медленно продемонстрировал мне замах, выход из него и конечное соприкосновение. — Нельзя кусаться и хватать за волосы, хотя Хан говорит, что если иных возможностей не осталось, то можно всё, — он хотел отойти, но вспомнил: — А, ну и главное! — засмеявшись, он подошел ко мне и, так же медленно, продемонстрировал сгиб колена и отправку его в промежность. Взяв меня за плечи, он, играясь, наклонил и довел удар до конца. То есть, это не было ударом, просто исполнение траектории в замедленном варианте. Отпустив меня, Чимин вдруг резко отступил и уставился мне ниже пояса. Я недоумевающее проследила за направлением его взгляда.
— Что? — Он молчал. Посмотрел на своё колено, потом опять туда, где бывает ширинка. И до меня начало доходить. Я-то уже вжилась в роль мальчика! Вожусь тут со всеми, касаюсь, но другой-то парень почувствует даже коленом, что у другого отсутствуют бубенцы, которые должны были прозвенеть. Заливаясь красным от ушей к носу, я выжидающе воззрилась на Чимина. Он рассеяно почесал лоб указательным пальцем и заводил им, точно боясь остановить, указывая на какую-то определенную точку.
— Прости, но… пф! — выплеснул из себя вздох юноша, теперь потерев лобовую долю и улыбаясь самому себе. — Да нет… ну… — опустив глаза, он опять поднял их на меня. Завернул улыбку назад. — Не посчитай меня ненормальным… ну просто, бывает, иногда бред в голову приходит. Ты не мог бы раздеться до пояса?
— Что?! — поняла ход его мыслей я, но он-то сам в них ещё не уверился! У меня был шанс замести следы. Но как им воспользоваться. — Зачем ещё? — напустила я на себя раздражение. — Мне прохладно.
