– Благослови вас Господь, милорд, – прошептала она. – Тысячу раз благослови!
Маргарет в руках Гвинет зашевелилась, и Неллуин поспешила забрать у кузины крохотную дочку. Гвинет ласково поцеловала малышку в лобик. Она была так тронута участием Гилфорда, что и сама едва сдерживала слезы. Подумать только, все надежды Неллуин рухнули, к тому же теперь у нее на руках малышка Маргарет, жизнь которой целиком зависит от нее.
Нет, не целиком! Гвинет немедленно решила, что сделает все возможное для того, чтобы помочь кузине. А пока она просто участливо похлопала ее по щуплому плечу.
Но как же нелепо вот так сразу все потерять! Еще совсем недавно казалось, что Неллуин так удачно вышла замуж, и вот теперь у нее ничего нет. Нет и мужа, который согрел бы ее ночью и обеспечил бы ее будущее. А ведь Гвинет всегда считала жизнь кузины безупречной. Она даже завидовала тому, что Неллуин вышла замуж за такого красивого и богатого человека с незапятнанной репутацией, владевшего роскошным домом.
И вот теперь сама Гвинет жалеет кузину так, как никогда не жалела себя саму.
Дела пошли таким образом именно потому, что Неллуин позарилась на положение, деньги и замок сэра Ранкина.
Гвинет печально покачала головой.
Внезапно ее осенило. Она похолодела.
Разве не она сама когда-то рассуждала точно так же, как Неллуин? Разве не считала, что брак с богатым лордом, владельцем больших земельных угодий, поможет ей унять старую боль и залечить сердечные раны?
Тут Неллуин громко заплакала и оторвала Гвинет от ее размышлений. Гилфорд тихим ласковым шепотом говорил что-то ее кузине, пытаясь успокоить. У стоявшей возле них Гвинет появилось такое ощущение, будто посреди холодной зимы вдруг засияло солнце и наступила летняя жара, – так сильно она была поражена.
Как же она ошибалась, считая, что богатый муж – это непременно хороший муж! Сэр Ранкин доказал, что это совсем не так.
Больше того, она глубоко заблуждалась, считая, что можно быть счастливой только в том случае, если у нее есть большой и богатый дом. А ведь для счастья нужна всего лишь любовь! Теперь Гвинет в этом не сомневалась. Как жаль, что она раньше не понимала этого! Тут Гвинет нахмурилась. Да, порой Арик был невыносим, с ним было нелегко, но он раньше ее понял это.
Правда, справедливости ради стоит сказать, что ее муж уяснил для себя далеко не все. К примеру, не осознал он, что побег из дома не принесет ему счастья. Не понял он и того, что нельзя наговаривать на жену, обвинять ее в том, что она легла с ним в постель только ради богатства. И тем более нельзя это делать после того, как она призналась ему в любви.
Господи, а она-то тосковала по нему, плакала и переживала как последняя дура! И что он сделал? Оставил ее на попечение незнакомца, а сам отправился на войну, в которой и не собирался принимать участие! И вот теперь он не намерен возвращаться к ней.
Арик Невилл – тупой болван и самодовольный петух, как она всегда и подозревала.
Так неужели этот напыщенный индюк считает, что она позволит ему вот так быстро избавиться от нее, даже не узнав, как она зла на него, не услышав, какие слова ее острый язычок приберег для его ушей?
Если он так считает, то он дважды глупец!
Она еще раз непременно увидится с ним – всего лишь для того, чтобы сказать ему все, что она думает о нем и о его манере вести себя.
Подскочив от нетерпения. Гвинет бросилась было к двери, но на полпути вспомнила о своей огорченной кузине и о старом наставнике ее мужа.
Гвинет прикусила губу, ее мысли понеслись вскачь. Она не может просто так оставить их, ведь Неллуин так нуждается в поддержке, а Хариджу нужна хозяйка.
Должно быть, старик увидел что-то в ее внезапно заблестевших глазах. Гилфорд улыбнулся.
– Что это ты вдруг забегала, дитя мое? – ласково спросил он. – Ты куда-то собралась?
Гвинет известна была родословная Гилфорда, иначе она подумала бы о том, что в его жилах течет цыганская кровь, ведь он, по сути, прочитал ее мысли.
– Я… я… – сбивчиво пролепетала она, – я подумала, что мне надо… В общем, я должна увидеть Арика.
Полускрытые седой бородой губы Гилфорда растянулись в улыбке.
– Да, должна, – кивнул он. – Обязательно должна.
– Но… – Гвинет растерянно указала рукой на Неллуин, которая по-прежнему плакала, покачивая на руках свою дочь Маргарет.
– Я позабочусь о ней, – прошептал Гилфорд на ухо Гвинет.
– Но… – Гвинет обвела рукой вокруг себя.
– Думаю, пока тебя не будет, Неллуин отлично справится с обязанностями хозяйки замка, не так ли? – Увидев, что Гвинет кивнула, Гилфорд продолжил: – Здесь все будет хорошо, вот увидишь. Думаю, новые обязанности помогут твоей кузине развеяться и забыть о своих неприятностях. А теперь ступай, дитя мое.
Гвинет благодарно схватила старого графа за руки.
– Спасибо вам, Гилфорд, – сказала она с улыбкой. – Я знаю, что слова не могут…
– Все это ерунда, – поспешил с улыбкой успокоить ее Гилфорд. – Несколько месяцев ты дарила мне удовольствие, деля со мной компанию. Так что тебе не за что меня благодарить.
Гвинет не могла сдержать счастливой улыбки.
– Вы безнадежны, – промолвила она.
– Нет, не говори мне такие вещи – лучше прибереги их для своего мужа. Кстати, когда увидишь его в следующий раз, передай ему, что…
– Можете мне поверить, милорд, уж я постараюсь сказать ему все, – пообещала Гвинет.
Глава 19
Арик стоял внутри Тауэра, глядя на серые каменные стены, от которых так и веяло сентябрьским холодком. Он вновь ждал, когда его позовут к королю.
Святой Господь, он вовсе не собирался возвращаться сюда! Но неделю назад Арик получил послание от короля, которое и сжимал сейчас в кулаке. На это послание он не мог не обратить внимание.
Тихо выругавшись, Арик устремил взор на дверь временных покоев короля в Кровавой башне Тауэра. В этом самом помещении месяц назад король Генрих лишил его будущего и приговорил его брак.
Но почему, как только он вернулся в свою лесную хижину и вновь приноровился к уединенной жизни отшельника, король снова вынуждает его вернуться в Лондон? Почему Генрих хочет видеть его именно теперь, когда он почти заставил себя забыть голубые глаза Гвинет?
Чтобы отнять у него еще что-то?
Снова бросить его в Тауэр?
При мысли о том и о другом Арик заскрежетал зубами.
После целого часа ожидания, во время которого Арик мерил шагами пустое пространство, дверь распахнулась и стражник знаком пригласил Арика в королевские покои.
За прошедший месяц здесь почти ничего не изменилось, разве что король Генрих был теперь официально коронован, так что на его голове красовалась корона. Его одежда и покои стали чуть более богатыми, а вокруг него суетилась небольшая горстка придворных. Но в темных глазах Генриха по-прежнему играли таинственные огоньки.
