В нашем государстве, как я вижу, чем выше должность, тем меньше четкости в определении прав и обязанностей лица, ее замещающего. Удивительно и то, что для занятия должности замминистра в то время не требовалось проходить какую-либо переподготовку или аттестацию, достаточно было представления министра и положительного заключения «компетентных» органов.
Уже в первый день своей новой работы я получил какие-то бумаги из аппарата правительства и разных организаций; люди приходили с документами на подпись. Тонкости бюрократического языка мне не были знакомы вовсе. Наверное, правильно было бы обложиться соответствующими инструкциями или консультироваться по каждой бумаге, но я предпочел, как и в прежней жизни, учиться по ходу дела. Проще всего мне удалось освоиться в новой роли на многочисленных совещаниях, заседаниях и переговорах. Я лишь не сразу привык к повсеместной практике ведения протоколов и не сразу оценил их бюрократическую силу.
Участок работы мне достался довольно большой и беспокойный – это Российская академия наук (РАН), высшая школа, исследования и разработки в области физических наук, наук о Земле и океане, проблемы экологии и техногенной безопасности. Кроме того, был большой сектор международного сотрудничества, включающий организацию научных связей с Индией, Чехией, Словакией, Мексикой, Италией и рядом международных организаций. Не прошло и месяца после назначения, как мне пришлось представлять (целиком на свое усмотрение) Россию на крупном международном форуме в Париже.
Работать с Салтыковым было одно удовольствие, дело он вел неформально, четко и не дергал по пустякам. У него были сложные отношения с РАН, с которой он держал себя весьма независимо. За пять лет своего пребывания в должности министра Салтыков успел сделать многое. С его именем связаны создание государственных научных фондов, организация государственных научных центров, формирование новой федеральной целевой научно-технической программы.
Вместе с тем это был трудный период ежегодного урезания выделяемых на науку средств. Мы не могли выполнить наших планов и обязательств, в том числе международных.
Салтыков поддержал мое предложение разработать Доктрину развития российской науки с тем, чтобы на государственном уровне определиться в вопросах о роли и месте науки в обществе, ее задачах, перспективах и объемах финансирования. Я взялся за дело с энтузиазмом и уже через неделю подготовил первую версию доктрины.
Мне казалось, что победа уже в кармане, но это было только началом трудного пути. Теперь требовалось провести согласование доктрины в министерствах и ведомствах, для чего прежде предстояло получить соответствующее поручение в правительстве. Вот где я прошел свой первый класс чиновничьей школы.
Самыми «страшными» министерствами являются Минфин, Минэкономики и Минюст. В каждом из них мы застревали надолго. Удары наносились всегда по самым существенным и важным смысловым местам. Больше года потребовалось на преодоление различных инстанций, прежде чем доктрина была одобрена Указом Президента Российской Федерации. За это время успело смениться правительство, министерство преобразовали в Государственный комитет по науке и технологиям, назначив председателем академика В. Фортова. Меня он сделал своим первым заместителем.
Фортов во многом был противоположностью Салтыкова. Совсем иным было к нему и отношение РАН. Хорошие связи на разных этажах власти и железная хватка были его сильными сторонами. В то же время, став министром, он не оставил, а, напротив, активизировал свою научную работу. Стиль научного поиска он спроецировал и на деятельность Комитета. Решения вопросов подолгу обсуждались на разных уровнях, договоренности иной раз неожиданно отменялись.
Главное, что удалось сделать Фортову, – это переломить тенденцию постоянного уменьшения финансирования науки. В 1997 году, в первую очередь благодаря его усилиям, оно существенно возросло. Был установлен абсолютный рекорд последних восьми лет. Фортов просто «брал за горло» всех, включая председателя правительства и министра финансов.
Вертикаль исполнительной власти устроена достаточно хитро. Вверху ее, понятное дело, находится председатель правительства. Вокруг него несколько «колец обороны». Во-первых, это секретариат, через который идут все бумаги, организуются визиты и приемы. Следующее «кольцо» – это вице-премьеры. На них замыкается подавляющее число дел, в первую очередь безнадежных.
По меткому выражению одного опытного наблюдателя, в правительстве есть несколько человек, которые делят деньги, а остальные объясняют, что денег нет.
У каждого вице-премьера свой секретариат. Самый главный «бастион» Правительства – это его аппарат, в котором имеется система департаментов по основным направлениям деятельности.
Бумага, направленная председателю правительства или его замам, проходит через все эти инстанции и очень редко поступает на стол адресату. Но и при этом почта руководителей правительства столь велика, что прочесть ее человеку не под силу, поэтому аппарат готовит к каждой бумаге короткую резолюцию, которую начальник при желании уже может прочесть и подписать. В этих резолюциях и кроется вся сила аппарата.
Министерства – это микроправительства в своей отрасли. Объем бумаг, который ежедневно сюда поступает, измеряется десятками килограммов. Это указы и распоряжения президента, документы правительства, Совета безопасности, Совета Федерации, Государственной думы, региональных властей, бумаги подведомственных организаций и, наконец, письма трудящихся.
Работа министерства строится по иерархическому принципу. Под каждым заместителем министра находятся департаменты, управления, отделы – большое число подчиненных. Но при этом заместители министра загружены работой больше всех и задерживаются вечерами дольше всех. Кроме того, по вечерам частенько бывают различного рода фуршеты и приемы, от которых устаешь особенно сильно. Всё как в старом анекдоте:
– Чем отличается замминистра от алкоголика?
– Утром алкоголик думает: «Как бы напиться?» А замминистра: «Как бы не напиться?»
Вечером же они не отличаются.
Сложнее, чем у замов, жизнь только у министра. Он вообще живет «в графике» совещаний, заседаний, приемов и встреч.
(Вышеприведенный анекдот подходит к министру в еще большей степени, чем к его замам.) Его всегда могут вызвать с докладом по любому вопросу на самый «верх», услать в срочную командировку и т. д.
Весь «негатив» министр вымещает на своих замах. Замы, однако, в известной мере защищены от его гнева. Министр не может сам их не только уволить, но даже наказать, так как назначаются замы постановлением правительства, подписанным его председателем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
