меня, преследуемый индейцами.
Моделирование реальности
Несколькими днями ранее, когда полетели белые мухи, разведчики из племени кроу заметили в сотне километров от форта большой лагерь. Это был не кто иной, как сам Красное Облако во главе коалиции из двух тысяч воинов лакота, арапахо и северных шайеннов. Разведчики предупредили о приближающейся опасности, но Кэррингтон решил не отступать от плана — поднять флаг на более чем 30-метровом чудо-флагштоке. Именно этого элемента недоставало, чтобы можно было считать форт построенным. Солдат выстроили на плацу, играл батальонный оркестр, командиры произносили речи; орудийный залп разорвал морозную тишину.
Кэррингтон не знал, что лагерь Красного Облака в это время перемещается на другую сторону гор и будет по новой разбит всего в 1,5–3 километрах перед фортом. Бешеный Конь, прежде сдержанный, теперь был самым активным сторонником нанесения последнего удара. Днем 20 декабря 1866 года Красное Облако вызвал гадателя, чтобы узнать будущее. Сколько солдат они убьют в предстоящей битве? Набросив на голову специальное покрывало и совершив обрядовые движения в призыве видения, гадатель заявил: он видит в своих кулаках более сотни убитых воинов. Это было все, что хотел узнать Красное Облако.
Рассвет 21-го был сухим, ярким солнечным. Утром из форта за дровами выехала большая повозка с солдатами — и, как обычно, на них напали. Кэррингтон под давлением Феттермана и Граммонда решил отправить отряд из 80 человек, чтобы проучить индейцев. Когда Феттерман уже был готов выскочить из ворот, до него долетел четкий приказ не заходить дальше гребня горы, чтобы не терять форт из виду. И отряд ускакал биться.
В полдень солдаты хорошо просматривались точно на гребне. Они наблюдали за группой индейцев, которые специально входили в зону обстрела и тут же выходили из нее, провоцируя и дразня американцев. Наступление остановилось, так как необходимость следовать запрету Кэррингтона шла вразрез с желанием наказать насмехающихся «дикарей».
Последней каплей оказалось появление молодого кудрявого воина оглала с соколиным пером. Он был верхом на гнедом коне с белой мордой и ногами. Бешеный Конь выкрикивал оскорбления по-английски. Затем он спешился, чтобы осмотреть копыта, и не обращал внимания на свистевшие пули. Когда солдаты приблизились, он вскочил на коня и ускакал, но недалеко, и вновь спешился. Он даже развел костер — показывал, будто бы хочет отдать себя солдатам. Но как Бешеный Конь ни заманивал врага, солдаты продвинуться за гребень не решились.
И тут-то неустрашимый воин исполнил свой последний трюк: он спустил штаны и повернулся голым задом к ошеломленным солдатам. Оскорбление попало в точку! Приказ Кэррингтона был тут же забыт, Феттерман поднял саблю, дал команду к атаке и бешеным галопом увел весь отряд за гору. Командир намеревался спуститься там в долину и расправиться с индейцами, однако очень быстро обнаружил, что его солдаты полностью блокированы сотнями поднявшихся из засады воинов лакота и шайеннов. Они ждали возможности отомстить бледнолицым за вторжение в Паха Сапа.
Феттермана и его 80 человек — именно столько ему было нужно, чтобы «проехать через все племя сиу», — уничтожили храбрецы Красного Облака, сплоченные, как кулак. После боя Кэррингтон вручил овдовевшей Фрэнсис Граммонд конверт с прядью волос ее Джорджа. Худший кошмар молодой женщины стал реальностью.
Через шесть дней после бойни New York Times с большой помпой сообщила, что погибшие составили 8% всех военных потерь США в конфликтах с коренными народами. Это было величайшее поражение, которое до сих пор переживала американская армия, и битва, в которой не уцелел никто.
Первые три дня после бойни лакота и шайенны провели в глубоком трауре. А на четвертый день с помпой отпраздновали свою победу в битве Сотни в руках. Бешеного Коня пригласили сесть к костру со старшими вождями в знак уважения к его выдающимся боевым заслугам.
Пораженные силой индейских воинов, к которым они отнеслись столь легкомысленно, генералы в Вашингтоне поняли, что проиграли войну. В августе гарнизоны покинули форты, и Красное Облако с воинами лично отправился их сжигать. Только через год великий вождь лакота согласится заключить мирный договор с белыми.
США впервые подписали договор на условиях индейцев 6 ноября 1868 года. Они пообещали вывести все войска из Великой резервации сиу — обширной территории между горами Бигхорн на западе и рекой Миссури на востоке, 46-й параллелью на севере и границами штата Небраска и территории Дакота на юге.
Эти земли правительство США не считало ценными — тут просто проходила дорога к золотым приискам в Скалистых горах. Но для племен северных прерий место вокруг священных гор Паха Сапа было самым главным в мире. Красное Облако победил в войне, и мечта коренных американцев о самоопределении осталась жива.
Римский нос не верит
История Бешеного Коня учит, что верить — значит быть. Жизненный путь Римского Носа[146] показывает, какова может быть цена неверия. Этот главный воин северных шайеннов погиб в бою. Римский Нос использовал в качестве защиты от вражеских пуль священный головной убор — артефакт, ритуально изготовленный специально для него шаманом Белым Быком.
Головной убор приснился Римскому Носу, когда он в ожидании видений четыре дня голодал на озерном острове в Монтане. Индеец рассказал, что во сне нашел змею с рогом на голове. Поэтому головной убор получил не два рога по бокам, как это было принято у шайеннов, а только один внушительный рог по центру. Когда Римский Нос ехал верхом, длинный хвост его головного убора спускался почти до земли.
Во время изготовления головного убора шаман избегал контакта с любыми предметами из мира белых. Передавая изделие Римскому Носу, шаман установил ряд пищевых и социальных ограничений, которые вождю следовало соблюдать, чтобы не разрушить магию: не пожимать кому-либо руку; не принимать пищу, «загрязненную» металлом, — иначе он погибнет в ближайшем же бою.
Для поддержания магической силы артефакта Римскому Носу также нужно было выполнять строгий ритуал при его использовании и хранении: прежде чем надеть, головной убор следовало несколько раз поднять в четырех направлениях. Для наиболее эффективного его использования полагалось также нанести ритуальную боевую раскраску: красный цвет — на нос, желтый — на макушку, черный — на челюсти.
Вплоть до своего последнего боя Римский Нос не получил ни одного серьезного ранения. Он явно пренебрег запретами Белого Быка, но зато поверг в ужас врагов: надел синюю кавалерийскую куртку с золотыми эполетами — символ военной победы. В боевом раскрасе и мощном головным уборе могучий великан-вождь — мускулистый, с широкими плечами и орлиным носом — производил неизгладимое впечатление. И его воины тоже чувствовали себя непобедимыми.
Всю жизнь Римский Нос был категорически против мирных договоров
