— А как же я? — притормаживая, спросил Талгат.
— Займи моё место.
Талгат вышел из машины и посмотрел назад. Из ущелья медленно выползала ехавшая за ними колонна. Он подождал пока последняя машина проедет мимо и сел в кабину. Машины Гуляма среди них не было.
Они пристроились в хвост колонны. Дорога ушла вправо, затем резко пошла верх и спустилась в кишлак. В кишлаке перед мостом машины остановилась. Пограничники проверяли документы. Афганец остановил машину метрах в трёхстах от моста. С этого места хорошо просматривалась дорога по ту сторону реки. Сначала она шла вдоль неё, затем огибала кишлак, уходила влево, в горы и затем вновь возвращалась в долину, перепрыгнув мостом вновь на правый берег. Лучи восходящего солнца пронизывали вдоль всю долину и упирались в скалы, перед которыми река резко уходила в ущелье. Она была как на ладони.
— Мы кого-то ждём? — спросил Талгат и вылез из машины.
— Да… Далеко не уходи.
Талгат присел на обочину, прислонившись спиной к большому камню, неведомо как и кем занесённому сюда. Шум реки не долетал до них и в воздухе висела такая тишина, что порой казалось он слышал биение собственного сердца. Нагретый солнцем камень своим теплом расслабил ему спину и, прислонившись к нему затылком, Талгат закрыл глаза. Ночная дорога давала о себе знать.
Он не знал, сколько времени длился его сон. Его разбудил стук двери. Афганец вылез из кабины и направился к мосту. Талгат встал и подошёл к машине. Солнце было уже довольно высоко.
— Однако, мы неплохо придавили по нашим меркам! — вслух произнёс он и посмотрел вдаль. Там, где долина упиралась в скалы, по дороге ехало несколько машин. Сколько, разобрать было трудно. Шлейф пыли тянулся за ними на много метров. Талгат посмотрел на мост. Афганец вдвоём стояли на мосту и о чём-то разговаривали. Но вот он повернулся и быстро, почти бегом, направился к машине.
Уже подбегая, на ходу крикнул:
— Поехали! — заскочив в кабину, он засунул автомат под матрац, прикрыв его своим одеялом. — За кишлаком вылезешь, дальше я поеду один… Будешь ждать меня за первым поворотом.
Талгат знал, что этот участок дороги был своего рода нейтральной территорией. Пакистанский пост находился на следующем посту. Ему всегда было непонятно, какого государства люди живут в этом кишлаке? Он сам иногда останавливался здесь, чтобы ещё раз проверить машину перед дальней дорогой. Вот и сейчас, проехав мост, они медленно ехали вдоль высоких дувалов, за которыми из кабины можно было разглядеть крыши невысоких каменных домов, на которых сушилась кукуруза, кизяки и всё то, что могло пригодится зимой.
Проехав кишлак, они остановились. Дорога уходила влево, в небольшое ущелье.
— Здесь подожди меня, — афганец открыл Талгату дверь. — Я долго не буду.
Талгат вылез из кабины и направился к обрыву. Подойдя к бетонным блокам, ограждающим дорогу, посмотрел вниз. Обрыв был неглубокий и по откосу можно было легко спуститься вниз, где среди огромных валунов, принесённых откуда-то сверху, змейкой вился и блестел небольшой ручей. Талгат почувствовал жажду. Он уже собирался спускаться вниз, когда со стороны кишлака послышался звук мотора. Через минуту из-за поворота показалась машина Гуляма. Талгат выскочил на дорогу.
— А где машина? — почти выкрикнул Гулям, выскочив из кабины.
— Не знаю, — пожимая плечами, сказал Талгат. — Сказал, чтобы я ждал его здесь.
— Я думал, что вы поедете дальше, в Чаман. Специально отстал от колонны… Ждал! Ждал! Хотел уже возвращаться назад. Потом решил проехать до их постов, — он кивнул в сторону пакистанского моста.
— Правильно сделал… Мы тоже кого-то ждали.
— У тебя оружие есть? — Гулям взял его под руку.
— В машине…. его автомат.
Гулям покачал головой.
— Нельзя так! Ты не знаешь куда едешь?
— Гулям, дорогой! В таких делах автомат не поможет, — Талгат улыбнулся и обнял Гуляма, — да и что может один человек!.. — он посмотрел в сторону пакистанского поста. Талгат знал, что дорога за ущельем, прежде чем круто повернуть к мосту, проходит через заброшенный кишлак. Когда-то землетрясение разрушило его и люди перешли на другую сторону реки. Теперь туда иногда забредали дикие собаки да внезапно поднявшийся ветер мог на его развалинах закрутить свой пыльный вальс из обрывков бумаги, тряпок и прочего мусора, оставленного здесь прежними хозяевами. Берегом реки можно было незаметно пройти почти до самого моста. Этот путь был намного короче. Всякий раз, проезжая мимо, Талгат долго не мог понять — почему дорогу пробили не вдоль реки, а через ущелье. Только потом он понял — здесь на повороте река подмывала берег, и никакие укрепления не спасли бы проложенную дорогу — Давай мы с тобой проедем до наших соседей. Посмотрим, куда делся мой проводник.
— Садись, поехали! — Гулям направился к машине.
— Подожди Гулям! Ты поедешь один. В кишлаке не останавливайся. Будешь ждать меня около моста.
Гулям ещё раз покачал головой и полез в кабину. Через несколько минут машина скрылась в ущелье. Талгат вновь подошёл к блокам и посмотрел вниз, выбирая удобное место для спуска. Он оказался не таким легким, как виделся сверху. Несколько раз Талгат срывался с выступов и, скользя по каменистому насту, до крови раздирал руки и больно ударяясь о камни. Когда он, наконец, спустился вниз и глянул вверх, то понял, что подняться здесь он уже не сможет и нужно идти почти до моста, где дорога круто спускалась вниз. Он почувствовал сильную жажду. Солнце стояло почти в зените, хотя был уже сентябрь месяц. Вода в ручье оказалась мутной и непригодной для питья. Он намочил платок, обтёр шею и грудь. Стало немного легче.
Идти вдоль откоса оказалось не так-то просто. Приходилось прыгать с камня на камень, обходить большие валуны. Особенно тяжело пришлось в том месте, где река вплотную подходила к скалам. Здесь она превращалась в бурлящий поток с шумом и грохотом бьющемся о стены, образовывая водовороты, выбраться из которых вряд ли было возможно. Ему пришлось, вернувшись чуть назад, почти по отвесной стене вылезти наверх, проползти несколько десятков метров на животе и затем вновь спуститься вниз. Когда он, наконец, нашёл место, удобное для подъёма на шоссе, до моста оставалось не более полукилометра. Он привалился спиной к нагретому солнцем камню и блаженно вытянул ноги. Сейчас он уже не корил себя за то, что не поехал с Гулямом, а обрёк себя на такие муки. Ему было хорошо. Закрыв глаза и раскинув руки, он пролежал минут пятнадцать. Какое-то шуршание над ухом заставило его приоткрыть один глаз. Прямо перед ним, на камне, выпучив глаза, сидела небольшая ящерица. Она, не мигая, смотрела на это странное существо, вторгшееся в её владения. Талгат пошевелил рукой. Ящерица спрыгнула вниз и, виляя хвостом, скрылась под соседним камнем, оставляя на песке чуть заметный след.
