Читаем без скачивания Цыганка - Лесли Пирс

— Выглядит чудесно, — сказала Бет, улыбнувшись впервые с того момента, как получила новости о смерти Молли. — Джек, у тебя золотые руки.

Он засветился от гордости.

— Мне помогали, — торопливо сказал он. — А теперь пойдем посмотрим, что внутри.

За время, проведенное в Скагуэе, Бет привыкла к трюкам, которые использовались для того, чтобы заманить клиентов в салуны. Фальшивые фасады вели в самые простые здания, зачастую просто палатки, и даже в строениях из дерева внутренние стены представляли собой просто куски холста, прикрепленные к деревянным столбам.

Но Джек обил стены еще одним слоем дерева, благодаря чему помещение было теплым и защищало от ветра. Кроме того, дерево было покрашено в тот же цвет, что и снаружи.

Но больше всего поражала картина на стене напротив барной стойки. На ней был изображен Чилкутский перевал с бесконечной вьющейся лентой восходящих на него людей.

— Кто это нарисовал? — спросила Бет.

— Энрике, маленький паренек из Сан-Франциско, которому я помог с лодкой на озере Беннет.

Бет кивнула. Она помнила маленького темноволосого мужчину, которого вначале приняла за мексиканца.

— Эта картина действительно задает тон интерьеру. Барная стойка тоже чудесна. Джек, какой ты молодец!

Стойка была выполнена из первоклассного дерева, отполированного и покрытого блестящим лаком. Бет с восхищением провела по ней рукой.

— Сегодня вечером нужно покрыть пол еще одним слоем лака, тогда завтра утром мы сможем занести мебель, — сказал Джек. — Она свалена на заднем дворе.

Бет посмотрела в большое зеркало над барной стойкой и увидела, что оно все в отпечатках пальцев.

— Пожалуй, его стоит протереть, — сказала она.

Джек и Тео с ухмылкой переглянулись.

— Что смешного? — спросила она.

— Мы специально его так оставили: подумали, что тебя это подтолкнет к действию, — признался Джек.

Бет улыбнулась.

— Покажите мне комнаты наверху. Думаю, там тоже нужно кое-что сделать.

Джек не успел закончить отделку второго этажа. Там было три комнаты с голыми стенами и полами из грубого дерева, но после жизни в палатке все трое сочли такие условия роскошью. Что Касается ванной, Бет не могла поверить, что у Джека хватило мастерства провести трубы от котла вниз, чтобы наполнять ванну горячей водой.

— Мне очень помог один инженер, — сказал Джек скромно. — Однако возможности сделать здесь туалет не было, поскольку в городе еще нет канализации. Так что придется нам пользоваться уборной на улице.

Фронт-стрит была главной артерией Доусона. Она была заполнена людьми двадцать четыре часа в сутки. К середине дня улица походила на гигантский рынок, где можно было купить все, что угодно, от лекарства до лошадей или собак, а также любую еду или предметы роскоши, привезенные торговцами. С наступлением ночи улица превращалась в шумный рай, где можно было пить, играть, глазеть на представление или просто прохаживаться вверх-вниз по улице и смотреть на окружающих, если все остальное было вам не по карману.

Даже по воскресеньям, когда согласно закону все должно было быть закрыто и выполнение этого правила неукоснительно проверялось конной полицией, по улице лился людской поток. Все самые популярные салуны, танцплощадки и театры располагались на Фронт-стрит, соперничая друг с другом за звание лучшего. Здесь были самые красивые танцовщицы, самые высокие ставки в покере и самые лучшие певцы и актеры.

Хотя Бет, Тео и Джек пробыли в Доусоне недолго, у них было преимущество перед конкурентами, открывающими свое дело, поскольку они уже привлекли достаточно внимания в городе, чтобы им дали прозвища. Здешним жителям нравилось давать прозвища: Лимонадная Лил, Луи Два Шага, Билли Конь, Дырявый Джонсон. Благодаря внешности английского джентльмена и его репутации хорошего игрока в покер Тео прозвали Джент. Джека все звали Джек Кокни и относились к нему как к человеку, с которым нужно поговорить, если вы собираетесь что-либо строить. Бет все еще была для всех Цыганкой, поскольку это имя шло впереди ее, а в «Монте-Карло» она получила к нему дополнение — Королева Клондайка.

И все же в шесть вечера, открыв в первый раз двери салуна, они очень нервничали. Большинство других заведений на Фронт-стрит принадлежали Королям Эльдорадо — владельцам участков, на которых они сделали состояния. Эти люди могли позволить себе роскошь потратиться на люстры, дорогие ковры, оркестр из пяти человек и толпу девочек, чтобы заманивать внутрь посетителей. Но у Тео закончились деньги, и в придачу он задолжал пару: тысяч долларов за выпивку, строительный лес, столы и стулья.

Он повесил вывеску, предлагая выпивку за полцены, и друзья надеялись, что этого, а также игры Бет будет вполне достаточно. На Тео был белый смокинг, который он взял в уплату игорного долга на озере Беннет. Благодаря рубашке, украшенной оборками, галстуку-бабочке и темным волосам, блестящим от помады, у него был вид владельца успешного салуна. Джек щеголял в красном жилете, красно-белом пятнистом галстуке-бабочке и соломенной шляпе канотье.

Бет была в новом розовом платье, которое собиралась надеть на День независимости. Она похудела, поскольку почти ничего не ела с тех пор, как ей пришло письмо от Лэнгворси, и была такой бледной, что пришлось воспользоваться румянами.

Как только шестеро мужчин подошли к барной стойке, она начала играть жигу.

Джек и Тео наняли двух мужчин из Портленда, Уилла и Герберта, с которыми познакомились на озере Беннет. Они находились в отчаянном положении: им необходимо было заработать денег на дорогу домой, и Тео пообещал, что если они поработают на него в течение двух недель, то он купит им билеты и даст по 50 долларов каждому.

К тому времени как Бет начала играть третий номер своей программы, в салуне уже собралась огромная толпа и девушка вдруг почувствовала воодушевление, поскольку впервые зазывала людей в заведение, которое принадлежало ей, Тео и Джеку. Бет надеялась, что Сэм смотрит на них сверху и восхищается тем, что они наконец-то достигли своей цели.

По мере того как на улице темнело, в салун заходило все больше и больше людей, пока наконец не стало тесно как в бочке. Тео вел игру в фараон, одну из самых любимых в Доусоне.

Тео купил столик для игры в фараон у владельца парохода, который срочно нуждался в наличности. На столике была нарисована каждая карта, от туза до короля, и игроки помещали свои фишки на ту карту, на которую они хотели сделать ставку. Крупье снимал верхнюю карту колоды: если та, что была под ней, совпадала с той, на которую была сделана ставка, то выигрывал крупье, но если совпадала следующая, то выигрывал тот, кто ставил. Если не совпадала ни одна из карт, то делалась новая ставка.

На стене позади Тео висела полка, на которой лежали мешочки участников игры. На полке также находился лист бумаги, на котором записывали стоимость фишек, купленных игроками. В конце подводился подсчет проигрышей и выигрышей, и мешочки толстели или худели в зависимости от того, выиграли их хозяева или проиграли.

Золото, песок или самородки, являлось основной валютой в Доусоне, и в любом магазине, салуне или другом заведении имелись специальные весы. Когда Бет и ребята впервые попали в Доусон, они были ошеломлены тем, как люди разбрасывались мешочками с золотом стоимостью в сотни долларов, но сейчас уже привыкли к этому.

Пока Тео вел игру, Джек приветствовал посетителей, приглядывал за баром и Уиллом с Гербертом. Позже он собирался сменить Тео в игре в фараон, давая ему возможность начать игру в покер, а Бет в перерывах между своими номерами будет за всем присматривать.

Вскоре стало ясно, что им потребуется больше персонала, а также бОльший запас спиртного и еще кто-нибудь для развлечения публики, чтобы можно было работать всю ночь. Но в первую ночь они справились, проработав до изнеможения. Виски закончилось в четыре часа утра, но большинство посетителей остались и продолжали пить все, что только было в наличии. У Тео на лице цвела широкая улыбка, поскольку Сэм Боннифилд, известный как Молчаливый Сэм, владелец «Берегового салуна» и игорного дома на углу Фронт-стрит и Кинг-стрит, пришел поиграть в фараон. Свое прозвище он получил за то, что никогда не говорил ни слова и не улыбался во время игры. Удача подвела его в этот вечер: он спустил 500 долларов, но продолжал играть.

В шесть утра Тео наконец закрыл двери. Он слишком устал, чтобы подсчитать, сколько они заработали этой ночью, но, по его прикидкам, это было около 15 000 долларов. Достаточно, чтобы расплатиться с долгами, снова закупить выпивку и поставить наверху какую-нибудь мебель.

— Сегодня я куплю тебе большую медную кровать с пуховым матрасом, — сказал он Бет, обнимая ее. — Обещаю, что тебе больше никогда не придется спать на земле.