— Я не сказал вам, Ваше Величество… — Кэйра низко склонил голову. — Не хотел принести плохие новости. Дайрут Верде с туменом отборных воинов скоро должен достигнуть границ Дораса. И если бы вы приняли другое решение, то скорее всего через несколько недель остальная Орда отправилась бы в путь на кораблях из вольных городов.
Королева Айриэлла Дорасийская в свой день рождения, босая и простоволосая, шла по узкому перешейку, отделяющему ее владения от территорий, бывших некогда владениями Империи Десяти Солнц.
«Еще раз повторяю — твоя врожденная магия никак не подействует на Дайрута Верде. Он владеет волшебными наручами, и этот артефакт позволяет ему быть неуязвимым для колдовства и оружия».
Голос повторял это не в первый раз, и Айра давно знала, что воздействовать она должна на окружение хана.
От насилия в первые дни, скорее всего, спастись не удастся, но если она сможет удержаться около Дайрута, то постепенно, возможно, ей удастся с помощью своей личной магии, которой она за последнее время почти научилась пользоваться, совершить переворот.
А потом сделать так, что хану отрубят руки.
Земля была холодной и каменистой, справа шумело море, слева волновалось соленое озеро, ветер трепал рыжую гриву девушки, и время от времени ей приходилось убирать волосы от глаз.
Ноги она сбила, сделав первую сотню шагов.
Однако Айра не обращала на это внимания, она готовилась к унижению, к куда более обидной боли, к тому, что потеряет без любви и ласки то, что хотела бы отдать тому, с кем могла бы прожить всю жизнь.
Вспомнился рыжий Кэйра — она должна была как-то наградить его, но дотянула до последнего и так и не выбрала времени для этого.
Вспомнился Альрик — такой далекий, такой странный, его последний взгляд, без надежды или любви, спокойный и понимающий.
Вспомнился Айн — смутно, будто бы из сна.
Вроде бы он был высоким, но это могло показаться так из-за того, что сама она была совсем маленькой. Лицо племянника императора расплывалось мутным пятном, запомнились только черные волосы и улыбка.
Парай Недер все-таки нашел Эону — старшая сестра королевы была уже на шестом месяце и без устали плела сети для своего мужа — рыбака. Она сильно изменилась, стала не такой веселой, но в то же время в ее взгляде появилась какая-то глубина, будто она узнала нечто, другим неведомое.
Через три месяца, после того как она родит, у нее отнимут ребенка и отвезут либо во дворец в столице Дораса, либо если хан нарушит слово, то в тайное убежище, где отпрыск рода Доросомнаев выживет.
Королевство не останется без правителя.
Но Айра надеялась, что до этого не дойдет, что она как-то сумеет очаровать Дайрута или поднять против него темников Орды, что сумеет отстоять Дорас и вернуться туда, где ее настоящее место.
«Ты сможешь, ты обязательно сможешь, — повторял Голос. — Если кто-то в этом мире и сумеет сделать подобное, так это ты».
Перед самым шатром Дайрута, громадным, обшитым белыми шкурами, Айра оглянулась — весь ее путь был усеян бисеринками крови из сбитых ног, как хлебными крошками из почти забытой детской сказки.
А потом словно что-то выпрямилось внутри.
Так, будто там появился еще один позвоночник, тугой и прочный, прояснивший и мысли и чувства королевы Дораса.
* * *
Около Жако маленькое войско Мартуса Рамена столкнулось с тысячей из тумена Дайрута Верде. Никакие уловки бывшего распорядителя Игр вольного города Тар-Мех не смогли принести результата — кочевники были настроены вырезать всех бандитов в окрестностях города и пошли в атаку.
Восемь сотен конных степняков и две сотни яростных варваров стерли в порошок вояк Мартуса. Самому ему вместе с Дивианом и еще несколькими воинами удалось избежать расправы.
Утро после битвы было тяжелым.
В перелеске неподалеку от поверженной столицы сгинувшей Империи Рамен держал речь:
— Братья, нас разбили, многие погибли, другие едва живы. Однако перед нами самый большой город в мире, в нем множество женщин, кучи золота и драгоценных камней. В гарнизонах в тылу всегда оставляют старых, слабых и трусливых, потому что хорошие воины нужны на поле боя. В Жако не любят Дайрута и Орду и всегда поддержат бесстрашных бойцов против их власти. Идемте туда — нас ждут еда, выпивка и любовь красавиц! Да, мы проиграли вчерашний бой. Но мы обязательно выиграем войну!
Речь была неплоха, он знал это, но, глядя в тупые лица вчерашних крестьян, Мартус вдруг понял: эти — не оценят.
Дивиан лениво похлопал, и остальные люди, грязные, оборванные, уставшие, словно очнулись.
Они тоже захлопали в ладоши, захохотали и начали бить друг друга по спинам, перешучиваться, вспоминать про женщин и вино.
— Надо что-то менять, и срочно, — пробормотал Мартус Рамен. — Если в Жако есть хоть сотня молодых парней, которым не нравится Орда, я сдвину этот город с места.
Дайрут
В ответе, который Дайрут получил от Айриэллы, было всего одно предложение:
«Жди у перешейка в первый день весны».
Он поставил свой шатер именно там.
Позади ждал тумен отборных воинов — только люди, никаких гномов, орков, гоблинов или людоедов.
До последнего мгновения он не был уверен в том, что королева явится — одна, босая и простоволосая, а если придет — то сделает это по своему желанию, без принуждения.
Вместе с ним были Имур, Коренмай и Ритан, они пили легкое дорасийское вино, к которому хан Дайрут старался приучить друзей.
И когда полог распахнулся и он увидел ее, это оказалось приятной неожиданностью. Она вошла, не обращая внимания на то, что в шатре не один человек, и одним движением сбросила легкое платье.
— Я здесь по твоему приказу, — сказала девушка. — Оставь Дорас в покое и делай со мной то, что сочтешь нужным.
Дорасийский язык — это почти тот же имперский, поэтому Дайрут легко понял ее, а вот его соратники оказались слегка озадачены.
— Она просит оставить в покое Дорас и готова расплатиться за это собой, — пояснил он.
— Она точно королева? — гнусаво поинтересовался Коренмай.
Его лицо было изуродовано чудовищным рваным шрамом, от левого уха к правому, через обе щеки и сломанный в двух местах нос, но меч он держал крепко и своей тысячей командовал уверенно.
— Точно.
Даже если бы Дайрут в бытность его Айном не видел свою невесту лично, сейчас он ни на миг бы не усомнился.
Девушка — почти девочка, с небольшими острыми грудками, гривой рыжих волос, с узкими бедрами, с выпирающими нижними ребрами, со сбитыми в кровь ступнями — стояла уверенно и спокойно. Она чувствовала себя королевой где угодно, как угодно, и она была ею.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
