Он подумал было разбудить Джонса и Брабека, чтобы они забрали Эсперенцу, но передумал: это могло провалить операцию. Нужно было дождаться Бриджит. Малко уселся в холле и принялся ждать. Пункт проката автомобилей и газетный киоск еще не открылись.
Бриджит появилась в половине восьмого. Под глазами у нее были темные круги, тушь и пудра окончательно стерлись, но она выглядела счастливой. Увидев Малко, она издала удивленное восклицание и направилась к нему.
– Что вы здесь делаете?
– Жду вас, – сказал Малко.
Польщенная Бриджит улыбнулась.
– А ваша пантера вас отпустила?
Но Малко было не до легкомысленной болтовни.
– Вы провели ночь с Хосе, верно?
– Конечно.
– А обо мне он расспрашивал?
Она кокетливо склонила голову.
– Совсем немного. Я сказала, что мы с вами уже знакомы и что я не понимаю, почему та девушка так ревнует.
Малко показалось, что земля покачнулась у него под ногами. Однако ничтожный шанс спасти положение еще оставался.
– Где живет Хосе?
Бриджит неверно истолковала его повышенный тон:
– О, неужели и вы вздумали ревновать?! Не трогайте его, он ни в чем не виноват…
– Я не собираюсь трогать Хосе, – успокоил ее Малко. – Но мне нужно срочно с ним поговорить.
– Не знаю, смогу ли я найти дорогу, – засомневалась Бриджит. – Это очень далеко отсюда, в самом конце шоссе.
– Давно вы с ним расстались?
– Полчаса назад.
– Он остался дома?
– Нет, ушел вместе со мной.
– А куда – не сказал?
– Нет.
Малко понял, что Бриджит ему больше ничем не поможет. Он заставил себя улыбнуться.
– Ну что ж, спасибо… Желаю вам хорошо отдохнуть. Она замялась:
– Я бы хотела встретиться с вами еще раз. Мы остаемся здесь на несколько дней по случаю визита вице–президента.
– Я тоже.
– Как насчет завтрашнего вечера?
– Я вам позвоню.
Прежде чем разбудить своих телохранителей, Малко поддался минутному порыву и направился к телефону.
После доброго десятка длинных гудков Малко наконец услышал голос Эсперенцы.
– Доброе утро, – сказал он. – Ты уже не сердишься на меня?
Последовала недолгая пауза, затем в трубке послышался сдавленный всхлип, и девушка нажала на рычаг. Малко тут же набрал номер снова. На этот раз к телефону уже никто не подошел.
Он опрометью выскочил из кабины. Все пропало! Теперь нужно было думать не о задании ЦРУ, а о спасении вице–президента. Единственный выход – немедленный арест группы Эсперенцы. Настало время подключить к делу Криса Джонса и Милтона Брабека.
* * *
В своих светлых костюмах и одинаковых шляпах Джонс и Брабек выделялись за километр. Толстый палец Джонса уже три минуты нажимал на кнопку звонка.
– Там никого нет, – произнес наконец Джонс.
Отойдя назад, он ринулся на дверь. Издали Джонс казался долговязым и нескладным, но вблизи его предплечья напоминали хороший окорок.
После второго удара дверь с треском распахнулась, и Джонс ввалился в квартиру, сжимая в руке кольт сорок пятого калибра. Брабек, стоя у двери, прикрывал его кольтом «магнум», способным продырявить сейф.
Квартира Эсперенцы оказалась совершенно пустой. Малко быстро осмотрел ее и увидел, что ронеотип и листовки исчезли. Произошло то, чего Малко больше всего опасался: Эсперенца и ее люди кое–что узнали, о нем.
А он по–прежнему не знал, каким образом они собираются убить вице–президента, и не имел ни малейшего представления о том, где их теперь искать.
В сопровождении обоих телохранителей — «горилл» он спустился в вестибюль и попробовал расспросить консьержа. Тот ничего не знал. «Бентли» стоял у подъезда: у Эсперенцы хватило сообразительности не трогать машину. Оставалось надеяться, что Таконеса еще не успели предупредить, если он поехал спать к Бобби.
Все трое ввалились в «форд», взятый «гориллами» напрокат, и помчались по проспекту Франциско Миранды.
* * *
В кабинете Ральфа Плерфуа царила весьма напряженная атмосфера. Американец всеми силами старался сдерживать гнев сеньора Кальвино, отца Эсперенцы. Тот не имел понятия, где находится его дочь, и не придавал этому ни малейшего значения.
– Но послушайте, – настаивал Плерфуа. – Сеньорита Эсперенца связана с убийцами и террористами…
Сеньор Кальвино расхохотался.
– Да она еще совсем юная девочка! У нее нет никаких черных мыслей. И если она и бросит в вашего президента листовки, это только к лучшему! Надеюсь, вы не сделаете ей ничего плохого, иначе…
– Но вы, по–моему, забываете, что именно она собирается сделать нечто «плохое», – напомнил Ральф Плерфуа.
Венесуэлец пожал плечами.
– Да вы с ума сошли! Вас просто сбил с толку этот проходимец.
Под «проходимцем» он подразумевал Малко. С тех пор как Кальвино узнал о роли австрийца, он относился к Малко с нескрываемым презрением.
Сухо кивнув Плерфуа и бросив на Малко ненавидящий взгляд, Кальвино исчез.
Плерфуа закурил сигарету и медленно выдохнул дым. От отца Эсперенцы помощи ждать не приходилось. Операция «Сухари и помидоры» принимала скверный оборот. До приезда вице–президента оставались всего сутки. Таконес, Хосе Анджел и Эль Кура куда–то исчезли. Бобби не смог дать ни одного вразумительного ответа на вопросы Малко и «горилл». Он был не слишком убежденным революционером и в глубине души считал Отряд народного сопротивления кучкой безобидных сумасшедших с диагнозом «хронический кастризм».
– А что полиция? – спросил Малко.
– Они знают только Хосе Анджела, остальных – нет, – ответил Плерфуа. – А учитывая их оперативность, поиски займут не меньше двух недель.
Наступило тяжелое молчание. Малко «выжимал» свой мозг как лимон, но по–прежнему не находил выхода.
– А нельзя ли перенести визит? – спросил он.
Ральф Плерфуа подскочил как ужаленный.
– Хотите, чтоб меня назначили секретарем вице–консула на Алеутские острова? Ведь за организацию этого визита отвечаю именно я…
«Гориллы» молчали. По их мнению, единственно верным решением было бы убрать из Каракаса всех коренных жителей и организовать для встречи вице–президента толпу, состоящую из стопроцентных американцев, привезенных из Штатов. Увы, к их мнению никогда не прислушивались…
Глава 18
Малко сгорал от нетерпения, следуя за огромным грузовиком, который невероятно медленно тащился по шоссе в направлении Ла–Гуайры. Обогнать его можно было только с риском для жизни. С обеих сторон у самого асфальта теснились лачуги бедняков, а в придорожных канавах играли дети.
Небо прояснилось, и погода стояла прекрасная. Малко посмотрел на часы: в этот момент самолет вице–президента уже приближался к аэропорту Маркиния. А еще через два часа высокопоставленный гость прибудет в Центр имени Симона Боливара, где должен произнести приветственную речь.
Впереди показался прямой отрезок дороги, и Малко с горем пополам обогнал грузовик, выиграв несколько секунд. Через три поворота справа показались огромные кучи мусора, за которыми, чуть поодаль, виднелось несколько крохотных запущенных ранчо.
Малко остановился и вышел из машины. Воздух был пропитан отвратительным запахом отбросов. Над свалкой медленно кружила стая стервятников. Время от времени один из них пикировал на кучи и терзал длинным красным клювом дохлую собаку или раздувшуюся как мяч крысу.
Мимо Малко прошел худой словно скелет старик, волочивший за собой тяжелый грязный мешок. Он подозрительно покосился на австрийца.
Малко зашлепал по грязи к ближайшему ранчо. Эсперенца говорила, что одно время Таконес жил здесь. Может быть, соседи его помнят и знают, где он сейчас.
Весь минувший день ушел на напрасные хождения по кабинетам и бесплодные препирательства с представителями венесуэльской службы безопасности. В покушение никто не верил. Проснувшись поутру, Малко решил начать дальнейшие поиски с того места, где Таконес в свое время чуть не застрелил его.
«Гориллы» дежурили в городе. Оба имели при себе фотографии Эсперенцы.
За оградой ранчо сморщенная старуха жарила на костре мучные лепешки.
– Буэнос диас, – улыбнулся ей Малко. – Вы знаете сеньора Таконеса?
Старуха не сдвинулась с места и не отвела глаз от огня. Малко прошагал мимо нее и вошел в дом. Потолок оказался таким низким, что ему пришлось пригнуться. На стене висел календарь с красоткой, рекламирующей пепси–колу. Какой–то шутник пририсовал красотке явно преувеличенные женские достоинства. Под календарем стояла статуэтка Святой Девы из черного дерева. В углу лежала куча тряпья, служившая постелью.
Старуха вошла вслед за Малко – все такая же молчаливая и будто отрешенная от внешнего мира.
– Я ищу Таконеса, – громко повторил Малко.
