В конце октября «Ребекка» стремительно приближалась к Карибским островам. Изучались морские карты, и после небольшого совещания сочли наиболее безопасным пройти между французскими островами Мартиника и Доминика. Таким образом, выбрали курс между ними в 15° широты. Однажды утром показались горы каждого из островов на расстоянии около двенадцати миль. Хотя не заметили ни одного паруса, но во время прохода, правда в отдалении от берега, всех негров отправили вниз, так что корабль мог показаться обычным торговым судном. Держали курс около сотни миль южнее Пуэрто-Рико, Санта-Доминго и Гаити, пока не достигли крайней западной оконечности Гаити. Почти на полпути между Гаити и Ямайкой наблюдатель обнаружил далеко в западном направлении пароход. Поскольку курс его еще не был ясен, убавили паруса. Через полчаса выяснилось, что пароход двигался почти курсом на восток так, чтобы пересечься с кораблем, поэтому его курс чуть поменяли. Всех негров, а также большую часть белых людей отправили вниз. Желательно было отойти так далеко, чтобы отсутствие названия на носу «Ребекки» не заметили. Незнакомое судно шло медленно, вероятно, это был английский почтовый пароход из Кингстона с заходом на Гаити и Санта-Доминго. Корабль преодолел постепенно около пяти миль, и все с облегчением вздохнули, когда пароход исчез из вида. Вновь поставили паруса, негров отправили на палубу и выдали им дополнительное количество галет в знак благодарственной жертвы.
Вскоре «Ребекка» достигла района севернее Ямайки, но это было опасное место для прохода, мыс Де Круз, южная оконечность Кубы на восточном фланге. Теперь держали курс норд-вест. Суда из Соединенных Штатов подходят сюда очень близко, экономя таким образом расстояние на пути в Тринидад, известный порт на юге Кубы, откуда экспортируются главным образом сахар и меласса. Все знали, что этот район патрулирует американский крейсер, предназначенный для перехвата невольничьих судов, и было бы нецелесообразно устраивать с ним состязание. Соответственно, скорость корабля регулировалась таким образом, что он проходил опасный район ночью, на расстоянии пятьдесят миль.
Порт назначения корабля знали – зюйд-зюйд-ост от Пуэрто-Принципе на Кубе. Там пролегает цепь из шести мелких островов, параллельно и на расстоянии двадцати пяти – тридцати миль от острова. Второй остров от западной оконечности – самый большой, площадь – меньше мили в ширину и три мили в длину. На нем растут низкорослые мангровые деревья восьми футов высоты, немного кокосовых деревьев, а также имеется ценный источник пресной воды. Остров кораллового происхождения и возвышается всего лишь на несколько футов над уровнем моря.
Было необходимо, чтобы корабль подошел к острову после полудня, чтобы высадить негров и освободиться от грузов до наступления темноты. Костер ночью привлек бы большее внимание, чем днем, когда могло возникнуть впечатление, что на берегу жгут какой-то кустарник. Место находилось рядом с линией регулярного прохождения судов, которые удалялись или приближались к южному побережью Кубы.
3 ноября 1859 года, на рассвете, корабль находился всего лишь в пятидесяти милях от острова, двигаясь под легкий ветерок со скоростью примерно восемь миль в час. Около десяти часов утра в нескольких милях впереди был замечен американский барк, двигавшийся в том же направлении. Корабль не приближался к барку на расстояние переговоров, поскольку капитан в любом случае должен был бы сходить в гости на борт барка и поговорить час или два. Нельзя было замедлять ход, поскольку это привлекло бы внимание. Что делать? Капитан вызвал плотника, который с помощью команды вытащил на палубу две большие бочки с водой. В каждой из бочек выбили днище, вокруг обода закрепили веревку, затем бочки спустили за корму так, чтобы они тащились открытым отверстием в направлении корабля. Как только веревки натянулись, скорость уменьшили настолько, чтобы барк быстро прошел вперед и в течение часа нельзя было видеть, что происходило на борту корабля.
В середине дня показалась цепь островов. Положение искомого острова вычислили очень точно, но бочки гасили скорость так, что корабль должен был достичь острова позже, чем ожидалось. В полдень сделали другое измерение и установили точное местоположение острова – расстояние от него около пятнадцати миль. С приближением к нему корабля на верхушке грот-мачты подняли сигнальный флаг – большое белое полотнище с красным крестом. Некоторое время на острове не замечалось признаков присутствия ни одного живого существа. Корабль опаздывал, по самым снисходительным подсчетам, более чем на шесть недель, и испанец стал опасаться, что люди, ожидавшие корабль, могли потерять все надежды на успех его рейса и удалиться на континент. Как раз в то время, когда, казалось, оправдывались самые мрачные прогнозы, появились два человека, бежавшие среди редкого кустарника к водной кромке. Они размахивали шляпами и отчаянно жестикулировали. В ответ они услышали громкий крик, их узнали. Корабль приблизился к острову на полмили и бросил якорь на четырнадцати фатомах глубины. Спешно спустили четыре лодки, и высадка негров началась. Потребовалось более двух часов, чтобы высадить их всех, подняв для прикрытия достаточное число больших парусов, а также выгрузить продовольственные запасы.
Между тем вниз послали плотника затопить корабль. Все горючие материалы на борту собрали на полубаке между палубами и в каюте, набитой маслом, скипидаром и краской. Когда последний член команды покинул «Ребекку», стали поджигать горючие материалы, и, прежде чем лодки достигли берега, пламя охватило корабль от форштевня до кормы. Вскоре сгорел такелаж, а мачты, все еще державшиеся тяжелыми стойками, рушились одна за другой. Постепенно утонул остов судна, и за час на поверхности моря не осталось ничего, что бы указывало на гибель «Ребекки».
Как только негров высадили, их погнали достаточно далеко, чтобы не было видно с проходящих судов, редкая поросль мангровых деревьев давала им укрытие. С наступлением темноты паруса использовали, чтобы укрыть негров от росы, которая холодила после жарких дней. Эти укрытия снимали до рассвета, чтобы их не заметили с проходивших судов. Испанцы очень радовались тому, что оказались в безопасном месте, поскольку они были спокойны за предстоящие события. Сразу после высадки на берег на континент отправили рыбацкий шлюп с известием о своем прибытии. Остров состоял из коралловых образований и был покрыт тонким слоем земли и низкорослой травой. Кругом были видны мангровые кустарники и с десяток кокосовых пальм, чахлых, низкорослых, но с богатым урожаем плодов, еще зеленых.
Негры радовались высадке на берег и обилию еды и воды. Каждый день мимо острова проходили корабли, но ни один из них не приблизился достаточно, чтобы раскрыть его секрет.
Перед отбытием шлюпа состоялось бурное обсуждение матросами вопроса об оплате. Они хотели получить жалованье до отсылки негров на континент, а испанцы были заинтересованы, чтобы риски разделяли все, а оплата осуществлялась по окончании всего предприятия. Договоренность достигли, и испанцы согласились выплатить жалованье тем, кто его требовал. Через четыре дня отбыл шлюп, затем прибыли две небольшие шхуны с деньгами для тех, кто их добивался. Им оплатили испанскими дублонами. Негров переместили в две шхуны. Они, раньше тесно жавшиеся на «Ребекке», теперь были буквально стиснуты в трюмах, поскольку никому не разрешалось появляться на палубе. Офицеров поделили, им разрешалось оставаться на палубе на ограниченном пространстве.
Отправились в Тринидад, расположенный на расстоянии семьдесят пять миль, и до наступления темноты достигли гавани среди флотилии судов. Шхуны встретило таможенное судно в менее чем сотне ярдов от якорной стоянки американского барка. Шхуны по внешнему виду напоминали обычные каботажные суда и не привлекали никакого внимания. В десять вечера на пляже, на восточном краю бухты, со шхун увидели яркий свет, и они двинулись курсом на него, но по достижении этого места их известили, что мероприятия для транспортировки негров еще не завершены и не будут завершены до следующего вечера. Поэтому шхуны вернулись на якорную стоянку и всю ночь занимались распределением галет и воды среди негров, которые были голодны и беспокойны. Ночью было холодно, и, чтобы согреться, врач стоял в открытом люке, положив подбородок на палубу, держа тело в тепле и дыша свежим воздухом. Спуститься вниз, хотя бы на несколько минут, было нестерпимо из-за духоты.
Утро наступало медленно, и снова принимались меры для того, чтобы никак не выдать груз шхун. Мимо проходили парус за парусом. Наконец солнце село, и воздух стал прохладным, все покрыла ночная тьма. В десять часов вновь зажегся свет, и шхуны двинулись к нему, оставив гореть единственный фонарь, который потушили при приближении к условленному месту. Суда приблизились к земле на глубину около трех футов, и негры спешно и бесшумно перебирались на берег вброд.
