отношении к упомянутому красавцу, сыну Пирилампову: желаниям и словам любезного противиться не можешь; так что человеку, который удивлялся бы всегда высказываемым ради них твоим мнениям, как они нелепы, – ты, если бы только захотел, отвечал бы: пока, по чьему-нибудь приказанию, не перестанет утверждать это твой любезный, – не перестанешь утверждать то же самое и ты.
Народная сходка – народное собрание, высший орган демократической власти в Афинах. В христианское время это слово, «экклесия», буквально «созванные», стало означать церковь во всех смыслах, «собор».
Думай же, что и от меня слышишь подобное и не удивляйся, если я говорю такие речи, но вели, чтобы перестала говорить их моя любезная философия. А она, милый друг, всегда утверждает то, что теперь слышишь от меня; она совсем не так переменчива, как другие любезные. Вот, например, этот сын Клиниев иногда говорит одно, иногда другое; а философия – всегда одно и то же, говорит именно те речи, которым ты удивляешься и которые лично слышал. Итак, либо опровергни ее и, вопреки моим словам, докажи, что наносить обиды и, обижая, не подвергаться наказанию не есть крайне великое зло; либо, если оставишь это не опровергнутым, – клянусь египетским богом, собакою, что с тобою, Калликл, не будет в согласии Калликл, и что его разногласие продолжится во всю жизнь. А я думаю, почтеннейший, что пусть лучше расстроится и разногласит моя лира, пусть лучше произойдет разладица между мною и моим хором, пусть лучше не соглашаются с моими мыслями многие люди, чем быть мне в разногласии с самим собою и говорить противное самому себе. <…>
Расстроится и разногласит моя лира – капризность риторики Сократ сравнивает с расстроенным музыкальным инструментом. Философ выступает как корифей, предводитель хора, который если будет играть фальшиво, то и хор не сможет ему подчиняться. По сути, Сократ впервые формулирует требование точности и однозначности понятий как залог правильной философской дискуссии интеллектуального хора, в противовес эмоциональному произволу понятий в риторике.
Я уверен, что те помыслы моей души, с которыми ты соглашаешься, будут непременно истинны; ибо понимаю, что кто намерен попробовать, хорошо ли, правильно ли живет он по душе или нет, тот должен иметь три принадлежности, которые все у тебя есть, именно: знание, благорасположение и откровенность.
Откровенность – или, ниже, «смелость» – перевод греческого термина «парресия», означавшего право публичного выступления, которым обладали все граждане Афин. В юридическом смысле это право судиться, а в гражданском – право представлять любую политическую позицию во время выступления. На церковнославянский переводится как «дерзновение», что описывает отношение к Богу святых, «дерзновенно» выступающих перед Богом в защиту грешников. Общепринятого перевода на русский нет, можно было бы условно переводить «работа публичным политиком». Сократ имеет в виду, что профессиональный ритор слишком зависит от чужого мнения и настроения, чтобы уметь всегда отстоять свою позицию, – это он иронически называет «стыдливостью», играя, кроме морально похвального значения этого слова, двумя нежелательными смыслами этого слова: «страх перед властью» и «позорное поведение».
Сталкиваюсь я со многими; но они не могут пробовать меня, потому что не мудры, как ты. А эти иностранцы – Горгий и Пол, хоть и мудры, и дружны со мною, да им недостаёт смелости, они стыдливы более надлежащего. Как же! – дошли до такой стыдливости, что каждый из них от стыда решается, в присутствии многих людей, противоречить самому себе, и притом касательно предметов особенной важности!
Напротив, у тебя есть все, чего другие не имеют. Ты достаточно учен, что могут подтвердить многие афиняне, и расположен ко мне. А на каком основании так думаю, скажу тебе. Я знаю вас, Калликл, четырех товарищей по мудрости: тебя, Тисандра Афиднейского, Андрона сына Андрогионова и Навсикида Холаргейского. Когда-то слышал я, как вы рассуждали, до какой степени надобно заниматься мудростью, и знаю, что в то время у вас победа осталась на стороне мнения, что не должно пускаться в философские тонкости; тогда вы убеждали друг друга остерегаться, как бы, сделавшись мудрее надлежащего, вам невзначай не погибнуть.
Философские тонкости – «акрибия», выяснение точного смысла терминов, в противовес риторической игре многозначностью слов. Такая «акрибия» может погубить риторов, когда они поймут, сколь часто они неправы.
Поэтому, слыша, что ты и мне то же советуешь, что советовал самым коротким своим друзьям, я почитаю это достаточным признаком твоего ко мне расположения. А что в тебе есть способность откровенничать и не стыдиться, – говорит за тебя та самая речь, которую ты сейчас сказал мне. Итак, касательно этого предмета наше дело теперь будет состоять в следующем. На что в продолжение разговора ты дашь мне свое согласие, то будет уже достаточно испытанным мною и тобою, и того уже не понадобится пробовать на ином оселке. Ведь ты никогда не уступал мне ни по недостатку мудрости, ни по избытку стыдливости, ни по тому, что хотел бы обмануть меня; ибо сам же говоришь, что питаешь ко мне чувство дружбы. Стало быть, мое и твое согласие несомненно закончит истину.
Закончить истину – добиться самого откровенного признания, после которого уже не нужно слов.
Но вопрос из всех самый прекрасный, по поводу которого ты укорял меня, Калликл, есть следующий: каким надобно быть человеку старому и молодому? что должен он делать и до какой степени? Ведь если я в своей жизни делаю что-нибудь не так – знай, что погрешаю не по охоте, а по моему невежеству. Так ты, начав вразумлять меня, не отставай, но достаточно покажи, что такое должен я делать и каким образом дойти до этого.
Погрешаю – в греческом языке «грешить» означает буквально «промахиваться», охотничий образ, в отличие от русского «грех», происходящего от «греть» (жгучий стыд), когда понятие «грешить» понимается как быть не вполне точным («погрешность») или совершать нравственный или религиозный проступок или преступление. Греческое слово подразумевает не просто неточность, а неискусность, неумение сразу попадать в цель. Поэтому Сократ иронизирует над Калликлом, который как ритор обслуживал интересы богатых, доказывая, что они самые лучшие люди и потому им власть должна принадлежать по справедливости, видя в этом «попадании» исключительно сближение разных понятий и лукавое угодничество.
И если увидишь, что теперь я согласился с тобою, а в последующее время не делаю того, в чем согласился, – почитай меня совершенным лентяем и уже никогда не наставляй, как человека ничего не стоящего. Возьми же сначала: как это ты и Пиндар говорили о справедливом по природе?
