Без сомнения, пройдут еще многие годы прежде, чем заинтересованной общественности станет ясна вся правда о мотивах вторжения в Ирак в 2003 году, о проведении там военных операций и переменах в международных отношениях, вызванных терактами 11 сентября. Все это имеет прямое отношение и к Афганистану. На начальной стадии размышления Политбюро 1979 года о том, как поступить с ситуацией в Афганистане, схожи с закрытой и засекреченной процедурой принятия решений в администрации Буша, которая тоже привела ее к своему вторжению. Возможно, Белый Дом во главе с Бушем действовал по образцу советской геронтократии, возглавляемой Брежневым, которая отметала в сторону предостережения военных и экспертов по данному региону, знавших, что ситуация в Афганистане намного сложнее, чем утверждало Политбюро.
Хотя афганцы действительно были рады освобождению от власти талибов, многие из них с растущим опасением следят за американскими намерениями, о которых они частично могут судить по виду расхаживающих по улице солдат, выглядящих как представители «имперской» армии. Когда силы НАТО, патрулирующие улицы и обыскивающие здания, не проявляли уважения к местным традициям, клеветали на местных чиновников и игнорировали их, в глазах афганцев они выглядели практически так же, как и их советские предшественники. Такой оруэлловский эвфемизм, как «сопутствующий ущерб», означающий в действительности невыразимые страдания гражданского населения, естественно вызывал лишь еще большее негодование. Когда американские бомбы уничтожали деревни, эти высотные бомбардировки, рассматривавшиеся как способ снизить потери американских войск за счет сведения к минимуму наземных боевых действий, вызвали такой гнев афганцев, что многие даже стали хвалить ранее ненавистные Советы. Те, по крайней мере, больше предпочитали разбираться со своими врагами на поле боя.
III
Бежав из страны следом за отступавшими советскими войсками, бывший корреспондент «Радио Кабула» Аман Ашкрез в течение последних шестнадцати лет жил в России. Его новый дом в сплоченной афганской общине, которая управляет переполненным «деловым центром» в пригороде Москвы, представляет собой панельное здание, рядом с которым расположены также мечеть и школа.
Ашкрез не питает особых надежд в отношении родной страны. Сидя в своем тесном офисе в Москве, он замечает, что большинство последних правителей Афганистана были убиты или вынуждены покинуть страну. «Хабибулла был повешен в 1929 году. Его преемник Надир Хан был убит, а преемник того, Захир Шах, бежал. Дауд был убит, Тараки задушен, Амин убит, а Наджибулла повешен. Даже Масуд погиб от взрыва. Смерть глав государств в других странах сопровождается днями траура и визитами глав других государств. Этого никогда не случается в Афганистане».
Трагическое сравнение Ашкреза наводит на мысль о больших разногласиях, которые еще предстоит преодолеть разрозненному народу Афганистана, чтобы построить нормальный образ жизни. Как символической, так и физической угрозой для этого могут служить многочисленные мины, разбросанные по всей стране и представляющие опасность для любого, кто посмеет отступить в сторону от протоптанной тропинки.
Атта Мохаммед Нур, бывший командир мятежников, который являлся когда-то одним из ближайших помощников Масуда, в настоящее время — губернатор провинции Балх. Теперь на нем аккуратный, хорошо скроенный костюм, его когда-то длинная борода подстрижена по-модному, а сам он занимает несколько блестящих жилых и офисных зданий с зеркальными окнами в столице провинции, Мазар-и-Шарифе. Стены одного из них украшены фотографиями, на которых он изображен на поле боя во время советской войны, часто в обществе Масуда.
Нур верит, что афганская война 2001 года открыла большие возможности для того, чтобы, наконец, стабилизировать положение в его стране. Но он сожалеет о многих уже упущенных возможностях. Он уверен, что без обещанной международной помощи реконструкция страны, призванная убедить народ поддержать правительство вместо того, чтобы продолжать конфронтацию, так и останется фантазией. В его собственной провинции Балх войска НАТО — «Международные силы содействия безопасности» (ISAF)[137] — подрывают авторитет афганских властей, проводя аресты без ведома местных должностных лиц, которые юридически являются ответственными за эти действия. Нур также верит, что Запад должен сделать намного больше для подготовки и оснащения Афганской национальной армии.[138]
Одним из командиров моджахедов, которые в числе первых присоединились к Северному Альянсу, чтобы своим оружием поддержать правительство Хамида Карзая после изгнания Талибана, был и Ака Ясин, таджик по национальности, сражавшийся на стороне генерала Дустума. Теперь он живет в богатом доме на оживленной главной улице, ведущей к центру города Мазар-и-Шариф.
Ясин мечтает видеть Афганистан страной либеральной демократии. В отличие от многих своих коллег он считает, что женщины должны пользоваться теми же правами, что и мужчины. Он говорит, что американские войска, ведущие себя высокомерно и не желающие уважать афганские традиции, особенно когда вторгаются на женскую половину дома во время обысков, только мешают достижению провозглашенных Америкой целей.
Бывший министр образования Абдул Рахман Джалили, некогда главный сторонник бывшего президента Хафизуллы Амина, отравленного Советами, в течение всей войны находился в тюрьме. Только в 1990 году, по прошествии десяти с лишним лет, он был освобожден и вновь получил право преподавать в Кабульском университете. В следующем году, спасаясь от междоусобной войны между группировками моджахедов, он бежал в Пакистан и там основал «Партию национального единства», президентом которой он теперь является. Позже он возвратился в Кабул и теперь является депутатом Волеси Джирги — национального парламента.[139]
Джалили убежден, что при власти Амина Афганистан действительно продвинулся по пути модернизации, и обвиняет во всех бедах страны советское вторжение. Он объясняет эту ошибку Кремля его неспособностью допустить перспективу создания независимого демократического государства на его южной границе и желанием продемонстрировать свою силу Западу. Профессор и политический активист Джалили, как и почти все афганцы, кому задавался вопрос о причинах советского вторжения, верит, что Москва отчасти руководствовалась своими историческими амбициями — приобрести незамерзающий порт на побережье Индийского океана.
Саид Мохаммед Гулябзой после многолетнего изгнания в России также вернулся в Афганистан и был избран членом парламента. Бывший член «группы четырех» — сторонников Тараки, занимавший пост министра коммуникаций при Амине и министра внутренних дел — после советского вторжения, Гулябзой по-прежнему живет в выстроенном при Советах панельном микрорайоне Кабула. По его словам, несмотря на схожесть между тем положением, в котором оказалась Красная Армия в Афганистане, и нынешними трудностями, с которыми столкнулись силы НАТО, есть кардинальное различие. Оно заключается в том, что последние пользуются поддержкой Организации Объединенных Наций, включают в себя множество национальностей и являются единственной надеждой Афганистана в борьбе с господством талибов. Однако его, также как и многих других, беспокоит то, что грубая тактика войск НАТО и их неспособность уважать афганские общественные традиции ставит их в один ряд с советскими войсками в умах афганцев.
Мохаммед Джан, бывший командир моджахедов в провинции Логар к югу от Кабула, пережил войну и оккупацию страны талибами. Из его нового, скромного двухэтажного дома открывается вид на дорогу, ведущую на юг к Кандагару — ту самую, на которой он сам когда-то устраивал нападения на советские конвои. Вдоль плодородной долины выстроились рощи деревьев и крестьянские хозяйства, но их количество по-прежнему ничтожно по сравнению с тем, что было до войны. Группировка Джана продолжила бороться с возродившимся Талибаном и при правительстве Хамида Карзая. Буквально за несколько недель до того, как дал интервью для этой книги, он сам получил ранение в голову, когда на его штаб-квартиру было совершено нападение. Одна пуля прошла насквозь рядом с ухом, но обошлось без серьезных последствий. Другая раздробила кости руки. Только чудом ему удалось полностью восстановиться после полученных ранений. Задумчивый и тихий Джан рассказал, что впервые взял в руки оружие, когда не было другого способа защитить страну, и что он продолжит свою борьбу ради все той же цели.
