Остаток вечера он провел за разбором квиддичных принадлежностей, извлеченных с антресоли. В картонной коробке с перчатками к его немалому удивлению обнаружился фотоальбом. Повертев его в руках, Гарри уселся на пол, скрестил для удобства ноги и невольно улыбнулся, открывая страницу наугад. С фотографии на него радостно взирал Рон Уизли в квиддичной форме, поддерживаемый под руку Гермионой и несказанно довольный. Тот матч, после которого делалась фотография, тоже выиграл Гриффиндор, хоть Рону и пришлось тяжко. Сразу после съемки он отправился в больничное крыло лечить трещину лучезапястного сустава, но по его сияющему лицу нельзя было сказать, что парень напуган. Гарри кивнул друзьям, Гермиона на фотографии укоризненно покачала головой, а Рон замахал здоровой рукой в ответ. Это было так давно, что казалось сном. Юноша трепетно расправил загнувшийся уголок фотографии, еще раз провел по листу ладонью, словно смахивал несуществующие пылинки, и перевернул страницу. Квиддич, на этот раз общий снимок. Дальше - сам Гарри под рождественской гирляндой, и снова - Рон с Гермионой. Просмотрев альбом до конца, Гарри заметил одну тенденцию. Здесь не было ни единой фотографии, сделанной после его возвращения из логова Волдеморта. Даже с выпускного. Как не было и фотографий Снейпа, хоть остальные профессора периодически попадали в кадр.
Юноша захлопнул альбом, прислонился к стене и вытянул ноги, наткнувшись коленом на коробку со старыми конспектами, ненароком затесавшуюся среди спортивного барахла. Зашипев сквозь зубы, он рассеянно потер ушиб и уставился в потолок. В альбоме каждого слизеринца наверняка присутствовала фотография их декана. Гарри не мог представить, с каким выражением Снейп смотрел бы на него: скривился бы по привычке, ухмыльнулся или проигнорировал, но очень хотел это узнать. Почему-то мало кого из сокурсников интересовал вопрос, отражает ли снимок чувства, владевшие человеком на тот момент, когда он видел перед собой объектив фотокамеры, или эмоции меняются со временем.
Еще некоторое время Гарри потратил на устранение учиненного беспорядка, изредка поглядывая на массивные часы в резной деревянной раме, висевшие на стене и, убедившись, что все вещи вернулись на свои места, направился на кухню. Пирог, купленный пару часов назад, источал аромат яблок и корицы. Юноша развернул упаковку, борясь с искушением попробовать взбитые сливки, достал из пакета футляр с праздничными свечами, уселся на табурет и принялся сосредоточенно устанавливать свечи, пока все восемнадцать не оказались в пироге. Полюбовавшись на результат своей деятельности, он поставил локти на стол, рассеянно поправил очки и опустил подбородок на сомкнутые ладони. Часы пробили девять. Гарри чувствовал, что поспешил, но почему-то его не задевал тот факт, что вернувшийся профессор может застать его за столь идиллическим занятием, как созерцание праздничного пирога. Не отдавая себе в этом отчета, юноша прислушивался к щелканью секундной стрелки, перепрыгивающей с деления на деление, и радовался постепенно сгущающейся темноте за окном.
В половине одиннадцатого он открыл бутылку вина, достал из серванта бокалы и, помедлив, убрал обратно. Ставить один означало, что он собирается праздновать в одиночестве, а выставлять два - признавать, что рассчитывает на присутствие Снейпа. И то, и другое выглядело глупо.
В четверть двенадцатого Гарри забеспокоился. По его мнению, вечер давно наступил и Снейп должен был вернуться с минуты на минуту. Он сидел не шевелясь, надеясь не пропустить звук открываемой двери, но в доме царила тишина. Без пятнадцати полночь он пошел в гостиную. Зажег светильник, сделал несколько кругов по комнате, поймав себя на том, что через каждые пару минут сверяется с часами, а около полуночи не выдержал и вышел на улицу. Распахнув дверь, Гарри остановился в полосе света, льющегося из прихожей, и, прищурившись, вперился в темноту. На дорожке никого не было.
Когда Гарри вернулся на кухню, все оставалось по-прежнему. С запоздалым огорчением он отметил, что его день рождения наступил, а свечи еще не горят. Исправлять ситуацию желания не было. Усевшись на подоконник, Гарри закусил губу, почти с ненавистью глядя на праздничный пирог, и поймал себя на том, что его состояние перевалило отметку «раздражение», приближаясь к шкале «паника». Снейп обещал вернуться вечером, этим все сказано. На дворе была ночь.
Еще полчаса Гарри как-то протянул. Перед глазами возникали картины - одна хуже другой. Очень некстати вспомнился маг, сидевший вместе с профессором в кафе, и сердце пропустило пару ударов, а потом заколотилось с удвоенной силой, так что Гарри бросило в жар. Осознать, что у Снейпа вполне может быть личная жизнь, в которой ему нет места, оказалось по-настоящему больно. Что, если Снейп, которого он практически оттолкнул прошлой ночью, попросту отправился к… Гарри не мог произнести слово «любовник», но именно такие мысли бродили у него в голове. Стиснув зубы, он поднялся с подоконника, дрогнувшей рукой достал из серванта бокал и до половины наполнил вином. Сделал глоток, но приятный вкус остался незамеченным. Напитку не хватало градусов, и Гарри пожалел, что не взял виски.
Жалкая, наивная надежда, что Снейп не забыл своего обещания, еще теплилась в душе. Профессор вряд ли проявлял бы подобное презрение к близкому человеку, так что, возможно, он ошибся, предположив, будто между Снейпом и его собеседником существуют более тесные отношения. Но и это не казалось достойным оправданием. На Гарри профессор смотрел немногим лучше, а ведь Снейп был с ним вчера…
Юноша приблизился к столу, с громким стуком поставил бокал на столешницу и окинул кухню тоскливым взглядом. Не нужно было изучать предсказания, чтобы догадаться: Снейп сегодня не вернется. Поспешность, с которой профессор покинул дом, слишком напоминала отступление в прошлый раз. Только тогда они вернулись в Хогвартс, а куда Снейп направился теперь? Гарри застонал, сжав виски ладонями. Он боялся закрывать глаза, заранее догадываясь, что увидит мысленным взором. Снейп, целующий податливый рот, чужие руки, снимающие с него одежду, медленно соскальзывающая на пол черная мантия, сплетенные в страстном объятии тела…Все то, в чем отказал Снейпу он сам. А Гарри ждал его здесь. Ждал, как полный идиот! Чего уж теперь скрывать?
Плечи юноши поникли, он сгорбился, не справляясь с горечью полного поражения. Для Снейпа он не значил ровным счетом ничего. Гарри допил вино, едва сдержавшись, чтобы не швырнуть бокал об стену, но пересилил себя и медленно вернул его на место. Мысль, что в то время как он меряет шагами пустую кухню, Снейп наслаждается чужими ласками, сводила с ума.
