— Ну, сопля, успокоился? Понял теперь, как уважаемых людей беспокоить? — ласково улыбаясь, спрашивал он у Бельского, что корчился от боли на полу. — Понял? Добавлю, если не понял с первого раза. Ручки свои сейчас вытяни. Я на них браслеты пристегну. Давай, давай, тяни… Что за взгляд такой? Тебе, дураку, сейчас 203 статья часть вторая корячится. Нападение на государственного служащего, находящегося при исполнении. Понимать это надо. Никто не посмотрит на твои способности. Сразу же упекут на десятку снег убирать в Сибири.
В этот момент, стоявший у самой двери сотрудник службу безопасности, пялившийся в какой-то прибор, вдруг встревожено крикнул:
— Старшой! Напряжение поля растет!
Старший смены, крепко держа парнишку за руки, недовольно произнес:
— Не балуй, придурок. Ведь еще одну статью нарисуем…
— В желтой зоне уже! — вновь закричал сотрудник с прибором, косившийся на прижатого к полю парнишку. — Черт, в красную перешло…
С щелчком накопителей загудели парализатору, выходя на боевой режим. Пальцы мужчин застыли на курках.
— Не балуй, говорю, — шипел старший смены, сильнее давя на подростка. — Доиграешься… Б…ь! Руки жгет…
Думаешь, тебе сейчас плохо. Ни хрена. Это тебе сейчас хорошо, плохо еще будет
Алексей, из дома отправившийся в Регистрационную палату, даже и подумать не мог, что с ним случится такая напасть. Он лишь хотел разобраться, как такое могло произойти. Почему у них с мамой отбирают дом? Ведь суд еще не состоялся? А как же обещание императора, уверявшего его, что не оставит их семью в беде? Случилась какая-то ошибка, был уверен парень. Естественно, ошибка, иначе просто быть не могло.
Только желание все сделать по закону привело его совсем не туда, куда ему хотелось. Оно, словно в насмешку на здравым смыслом, кинула его на колени. Ткнула прямо лицом в грязный пол. На! Получи! Вот тебе, закон! Вот, здравый смысл! Вот, правда!
Прижатый к полу, Алексей начинал «закипать». До него лишь сейчас начинало доходить, куда он может засунуть свою правду. Ему молниеносно и без лишних разговоров показали, что он букашка. Его имя Никто!
— Не балуй, паря! — хрипел ему в ухо голос одного из охранников. — Слышишь меня?! Не балуй! Сбавь обороты!
Однако, поднимающуюся волну злобы и ненависти было уже сложно остановить. Это чувство наступало всеобъемлюще, мощно и неуклонно, захватывая его полностью.
— Уже красный уровень! — сквозь красную пелену сознания Алексея пробивался уже другой голос. — Красный! Готовлю подавитель… Быстрее!
— Успокойся, паря! — вновь рычал голос первого охранника. — Успокойся! Ведь возьму грех на душу…
Еще что-то соображая, парень повернул голову к насевшему на него охраннику.
— Зачем вы так со мной? — прохрипел он, задыхаясь. — Я же ничего не нарушил…. Я пришел за своим. Не за чужим, за своим… Там настоящий преступник…, - подросток пытался махнуть рукой в сторону стола, где сидел чиновник, но не смог пошевельнуть ею. — Он сам мне сказал, что отдал мой дом… Он решил отобрать мой дом… Черт вас дери… Слышишь?
Дюжий охранник, тяжело дыша ему в лицо, ничего не отвечал. Он все еще пытался застегнуть ему наручники.
— … Мне же обещали, что никто не тронет наш дом. Они обещали мне… Анна же говорила, что ее отец поможет, — Алексей, похоже, говорил уже не с охранником, а с кем-то другим. — Анна сказала, что все будет хорошо. Мама тоже говорила, что здесь во всем разберутся… А тут сидит толстая рожа и плюют мне в лицо…
Это не была только подростковая наивность или банальное отсутствие опыта. Он просто поверил в то, что здесь играют по правилам, по четким, выстроенным для всех, пусть и жестоким правилам. Его убеждали в этом буквально все: мама, просившая его не спешить и подождать; Анна, уверявшая, что ее отец во всем разберется; сам император, убеждавший не волноваться. Все нормально, говорили они. Дворянин находится под защитой Закона, который совершенно незыблем. А реальность оказалась совсем другой — вонявшей свалкой, бившей его под дых и нагло смеющейся ему в лицо.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Ты, сопляк, закрой свою пасть и не рыпайся, — ему снова прилетел под дых сильный удар, заставивший его со свистом хватать ртом воздух. — Смотрю, доброго к себе отношения совсем не ценишь. Тогда лови еще одну статью. Николай, фиксируй на камеру, — старший дежурной смены схватил парня за волосы и повернул голову в свою сторону. — Господин Бельский, вы обвиняетесь по статье 372 часть 1 «Сопротивление сотруднику службу безопасности присутственного учреждения». Доигрался…
Алексей чувствовал, что вот-вот сорвется. Его магический источник, ощущавшийся как раскаленный сгусток энергии внутри него, уже не просился наружу, а буквально требовал. Парень еще сопротивлялся этому давлению, прекрасно понимая, что такой срыв ни к чему хорошему не приведет. Нельзя ему было срываться, категорически нельзя. Только это внутреннее благоразумие уже почти растворилось в захватывающем его безумии. Бешенство все быстрее и быстрее заливало его сознание, полностью смывая остатки барьеров.
— Старшой, сейчас будет выброс! Активировать подавитель?! — громко орал сотрудник службы безопасности, что держал в руках какой-то монстрообразный агрегат. — Старшой! — палец мужчины застыл на курке подавителя. — Есть!
В готовящегося сорваться Алексея, окутавшегося морозной дымкой магического выброса, ударил подавитель. Оружие, разработанное для противодействия магам, не подвело. В очередной раз сработало, как надо. Выгнувшегося от дикой боли, парня тут же накрыла волна энергии сверхвысокой частоты, мгновенно подавляющая колебание магического источника. Подавитель был особенно эффективен тогда, когда маг еще только готовился применить магию. В этот момент маг был наиболее уязвим, а его источник легко подавался воздействию. Оружейный блок подавителя сам выбирал мощность выстрела, сканируя магический источник цели. Если источник был слабым, выстрел тоже получался на этом уровне. В случае с сильными магами подавитель, напротив, работал с избыточной мощностью, чтобы с гарантией «успокоит» цель. Когда же маг начал «работать», подавитель мог и не сработать. Как говорить, пятьдесят на пятьдесят, получается.
В этот раз все получилось. Забившегося в судорогах, подростка вытащили из кабинета и, подхватив под руки, потащили по коридору. Последним шел тот самый сотрудник службы безопасности, что нажал на курок. Каждый из проходивших мимо него коллег, успел хлопнуть его по плечу. Мол, дружище, нормально сработано. Сам же он почему-то выглядел не сильно довольным. Не успевал стирать с лица лившийся градом пот. Чуть подергивалась правая сторона лица. Взгляд же, нет-нет да и косился на застывшие на приборе подавителя цифры, что фиксировали мощность последнего выстрела. Показатели были каким-то странными. Сроду таких не видел. Честно говоря, не слышал даже. Не веря своим глазам, он несколько раз пристукнул по оружейному блоку подавителя. Может, прибор замкнуло, что и привело к неправильному замеру мощности. Только цифры не изменились, по-прежнему, показывая трехзначное значение, чего просто не могло было быть в природе. Это что же тогда за источник должен был быть у этого парнишки?
Тем временем рвущийся из цепких рук охраны, парень хрипел. На губах пузырилась пена, клочьями падавшая на пол. Голова моталась из стороны в сторону, как плохо накачанный мяч.
От терзавшей его боли он то и дело начинал стонать. В голове звенела лишь одна мысль — «Боже, когда же это все закончится». Хотелось, сдохнуть прямо сейчас, только бы прекратилась эта боль.
Происходящее вокруг него превращалось в мутный, неразборчивый фон, казавшийся неприятным тягостным звуком. Людские голоса, тревожные выкрики, какие-то посторонние хлопки и удары, все это сливалось в одно целое.
— Крепче держи, олух царя небесного! Вырвется, бошку себе свернёт. Кто потом отвечать будет?
— Удержи его попробуй! Как молодой телок брыкается… Вона-вона… Сейчас вырвется, сука!
