— Мы слышали, как ты пела этим днем, — вкрадчиво сообщил вампир и подошел ближе. — Вот и решили зайти, чтобы выразить свое восхищение лично. Между прочим, даже король заинтригован твоим талантом. Как ты это делаешь?
Он подошел намного ближе, чем мне хотелось. Отступать было глупо, но я невольно сделала шаг назад, наткнулась на кресло и прервала свое стратегическое отступление. А то еще упаду, чем не только поставлю себя в неловкое положение, но и изрядно повеселю клыкастых визитеров. Ни того ни другого я делать не желала.
— Ну-у-у… — неопределенно протянула я. — Я часто пою в ванной, но как-то не ожидала, что у вампиров такой острый слух, что аж король услышит и заинтересуется. Обещаю в следующий раз петь потише, ну или не петь вообще.
— Речь идет не о распевании арий в воде, глупышка. — Он встал еще ближе, опасно нависая надо мной. Вот надо же было уродиться такой орясиной. Всю шею сломаешь, чтобы в лицо смотреть. — Хотя… женские тела, одетые лишь в пену, всегда меня интриговали. Согласись, в этом есть нечто будоражащее, волнующее. Скрытость и обнаженность одновременно. Не находишь?
Я не находила. Наверное, потому, что, в отличие от него, голые женщины в ванной меня никогда не интересовали. А блондинка вообще расстроилась.
— Опомнись, Альпиан, кому ты раздаешь авансы? — презрительно фыркнула она. — Это же дикарка, оборванная и совершенно не следящая за своими ногтями. Даже если ее откормить хорошенько и приодеть, ее деревенскую неотесанность придется выбивать розгами пару столетий. Впрочем, ты всегда питал непонятную слабость к крестьянкам, дикаркам и всяким недалеким женщинам.
Интересный выбор, нечего сказать.
— Завидуешь? — ехидно поинтересовалась я, выглядывая через плечо вампира.
Надо же видеть реакцию блондинки.
— Было бы чему, — парировала она. — Мое положение при дворе стабильно, а вот провинциальной выскочке, как ты, его надо еще заслужить. Благосклонность короля трудно получить, но еще труднее удержать. Что станешь делать, когда интерес к твоей скучной персоне угаснет и в лучшем случае тебя снова отправят в ту жуткую дыру, откуда тебя приспичило появиться? Кстати, чудная прическа. Решила сменить парикмахера?
Я рефлекторно пощупала затылок, обнаружила голую кожу, вспомнила, что на какое-то время осталась без волос, и пригорюнилась.
— Решила сделать наколку. Среди дикарей это сейчас очень модно. Некоторые художники такие картины набивают — закачаешься, — выдала я.
А что? Пусть знает, что меня задеть не так уж просто.
— Дамы, не ссорьтесь, — вклинился в наш милый обмен любезностями Альпиан. — Хотя, должен признать, прическа действительно весьма необычна для женщины. Но я не против. Каждый волен изменить собственную внешность по своему усмотрению. Итак, к делу. Насчет упырей мы знаем. Очень эффектно получилось и, главное, результативно. Правда, некоторых хозяев конюшен ты заставила здорово поволноваться, но они не в обиде. Так что у меня для тебя и твоего мага чудесная новость… Наш король решил милостиво позволить вам остаться. Даже выделит квоту на кормление. Правда замечательно?
— Просто нет слов, — скептически скривилась я. Оставаться в столице мне уж точно не хотелось. — А как же Эльман? У меня будет разрешение на его опекунство?
— Вот она, черная неблагодарность, — картинно вздохнула блондинка. — Ей оказана милость, а она, даже не поблагодарив, как того требует элементарная вежливость, сразу требует большего. Милочка, от королей никто ничего и никогда не требует. У них можно просить: смиренно, униженно, на коленях, на личной аудиенции, которой, к слову, тебе никогда не добиться.
— Выходит, я свою часть сделки выполнила, а вы — нет? — искренне удивилась я.
Не то чтобы я была так провинциально наивна и полагала, будто никто не станет меня обманывать, просто вампиры не обманывают напрямую. Они могут что-то недоговаривать или замалчивать, прекрасно составляют договоры так, что потом ты же и должен останешься, но предпочитают напрямую не лгать.
— Почему ты так решила? — осведомился Альпиан. — Со своей стороны, мы делаем все, что можем. Но ты же не думаешь, что у короля больше нет других дел, только заниматься рассмотрением притязаний никому не известной упырицы на опекунство малолетнего вампира? Оставайся здесь и тогда сможешь попробовать подняться при дворе. А жить предлагаю прямо тут. На первых порах. Но, думаю, тебе следует ковать железо заинтересованности короля, пока оно горячо. Когда еще нам понадобится талантливый уничтожитель отбившихся от рук упырей? Твое деяние со временем может потерять свою прелесть.
— А Эльман? Что будет с ним, пока я оббиваю пороги?
— Ну о нем ты можешь не беспокоиться. У него будут лучшие учителя, одежда, достойная его статуса, и кровь той группы и именно той температуры, что он предпочитает употреблять в зависимости от времени суток. Ты о себе позаботься.
— Если с ним что-нибудь случится, я лично вырву твое сердце и сожру, — злобно пообещала я.
— Дорогая, упыри не едят сердец, и если ты этого не знала, то ты еще глупей, чем я думала, — звонко рассмеялась Кадира.
— Я в курсе, но ради такого случая сделаю исключение, — заверила я.
— Всегда хотел быть для кого-то исключительным, — вкрадчиво мурлыкнул вампир, которого мое смелое заявление отчего-то ничуть не расстроило. Он придвинулся ближе, обхватив мою талию руками.
В его очах появилось что-то маняще-темное.
Досадно. Вообще-то это была угроза.
— Эй! Мы еще не репетируем, — пискнула я, удивленная произведенным эффектом.
— Ты слышал даму? Убери от нее руки, — прорычал кстати вернувшийся Биннэт.
— И правда, Альпиан, не стоит пачкаться об упыря. Наше мыло хорошее, но его возможности далеко не безграничны — отмывает не всю грязь, — иронично заметила блондинка, отчего я в очередной раз испытала дикое желание вцепиться в ее прическу и пару раз сунуть ее голову в камин.
Какая досада, что он декоративный и кроме морального ущерба в этом случае вампирше ничего не грозит.
— Вот и отпусти ее, пока руки не отгрызли, — дружно рыкнули оборотни, которых угораздило появиться именно в этот напряженный момент.
Обстановка и так была накалена, а тут сразу подскочила еще на несколько градусов вверх.
— О! — тут же возрадовался вампир. — Так ты не лгала, когда заявила, что кормишься оборотнями?
— Ну и дура. Я, например, предпочитаю еду без шерсти, — тут же влезла вампирша.
— Глупости, — оборвал ее Альпиан. — Оборотни — прекрасная еда, ценная и редкая. Как ты смогла их уговорить отдать кровь добровольно? Они же горды, как перворожденные, и кричат на всех углах, что не собираются быть пищей для кого бы то ни было.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
