взорвали поезд «Невский экспресс» в 2009 году, он ехал в вагоне номер один. В тот момент он был уже не вице-губернатором Петербурга, не спикером городского парламента и даже не сенатором, а распоряжался всеми деньгами Федерального дорожного фонда. Говорят, эта штука посильнее «Фауста». И Данте. Уж во всяком случае больше состояния Билла Гейтса. Не повезло моему Вергилию. Он не знал про то, что самый важный ресурс в России — не иметь ни к чему отношения, даже к стабильности…
КОЗАК
— Mудаки! Дебилы траханые! — Дима Козак яростно шептал мне на ухо. — Какой идиот у вас за это отвечает?
— Любовница Осеевского[514] — Света.
— Ду-у-ура набитая!
— А ты что думал, Митя, тут в «Единой России» Ньютоны работают?
— Да понятно, что придурки, но ведь не настолько же!
Мы стояли возле клумбы на Новоизмайловском, посреди студгородка[515]. Так назывался построенный в брежневские времена комплекс многоэтажных студенческих общаг, обнищавший и задроченный квартал. Каждый выросший в Ленинграде знал это место, многие прожили там по много лет, а уж в гостях у подруг или однокурсников точно бывали все. Дима Козак тоже.
— Господи, ну как же все засрано!
— Дима, так ведь и двадцать лет назад точно так же было.
— Ага. И дебилы такие же. Как из 1985 года!
Козак тогда учился на юрфаке и студгородок знал как свои пять пальцев. Был он парнишкой себе на уме, шустрым, общительным, самостоятельным. Салаги его не то чтобы не любили, но сторонились — за словом в карман не лез и мог врезать. В универ он поступил после службы в псковском спецназе ГРУ, причем именно политотдел направил его в Ленинград, сам Митя хотел поступать в Винницкий универ, рядом с домом. Он вообще деревенский парень. Фамилия по-украински произносится с ударением на «о», но Митя всегда поправляет, если дело касается официального обращения, — Коза´к. Ну типа он из казаков и фамилия соответствующая. И папа — колхозный счетовод Микола, воспитавший сына не без ремня. А мама — брюнетка. Из черты оседлости. Митя с отличием окончил универ и пошел работать в городскую прокуратуру, а не в комсомол. Потому и рвал свою задницу для красного диплома, что был в кадровом резерве и, по идее, должен был пойти по пути своего будущего друга и подельника Владимира[516] — в Краснознаменный институт. Но карьера Штирлица как-то не прельщала. Вскоре стал прокурором. Потом уволился и пошел в строительную фирму юрисконсультом. Познакомился с влиятельными людьми из портового бизнеса, в том числе с Трабером и Резником, и быстро наработал авторитет.
В 1990 году стал работать в юридическом управлении Ленсовета, быстро поднялся до начальника. Путин, слышавший о молодом суперэнергичном юристе от Корытова (начальника службы безопасности Трабера), порекомендовал его Собчаку. Через своего начальника юруправления Анатолий Собчак получил рычаг влияния на решения Ленсовета. А Путин смог воздействовать на хозяйственную и внешнеэкономическую деятельность. Митя стал кем-то вроде «умного советника при губернаторе», пользовался колоссальным уважением депутатов, потому что умел вертеться как уж на сковородке, мыслил моментально, просчитывал несколько ходов вперед и четко понимал интересы всех акторов политического процесса. У него было три недостатка. Во-первых, он смолил в кабинете по три пачки «Мальборо» в день и мог закурить прямо на совещании, совершенно не смущаясь делающего замечания начальства. Во-вторых, он никогда не держал язык за зубами и всегда высказывал прямо в лицо свои нелестные характеристики. Слово «мудила» звучало из его уст ежедневно в адрес десятков коллег. Ну а третий недостаток вовсе и не недостаток, а право каждого человека выбирать себе образ жизни и возможность проводить дни и ночи с теми, кто ему нравится.
Привычка к неумеренному курению от Мити оттолкнула немногих, а вот длинный язык — да. Когда его друг Володя стал хозяином Кремля, многие считали, что Митя станет генпрокурором, но Сечин не допустил. Как? Видимо, убедил Путина, что Митины недостатки слишком сильно помешают тому в такой должности. И протолкнул Устинова[517]. Мите поручили особую должность — личного порученца в ранге вице-премьера. Медведев его терпел (и терпит) с трудом. Ведь Митя в своем неформальном контракте с Путиным обговорил право не вставать при королеве, то есть не докладывать премьеру о своих решениях и планах, если выполняет личные поручения Путина. Среди его заслуг за почти два десятилетия путинской политической эры — выстраивание отношений Кадырова[518] с федеральным центром (и наоборот), замирение Дагестана, умиротворение Ингушетии, разруливание вообще всего кавказского узла. И сочинская Олимпиада, на которой могли украсть в десять раз больше, как утверждал Митя. Поучаствовал он в решении и приднестровских проблем, и газовых проблем на исторической родине, общаясь с Тимошенко и Януковичем, Ющенко и Порошенко. И даже в каких-то транспортно-глобальных проблемах вокруг Петербургского порта. Нужный человек на нужном месте. Один из тех, на ком стоит путинский режим. Визирь султана Москвы и хана Орды. Есаул. И даже атаман. Ушлый парень Митя, вовремя нашедший свой путь.
Тогда, в студгородке на Новоизмайловском, мы стояли вместе во время совершенно идиотской церемонии торжественной закладки послания потомкам от молодежи XXI века. Мероприятие организовала «Единая Россия» в рамках предвыборной кампании 2010 года. Козак возглавлял региональный список по Санкт-Петербургу в качестве паровоза[519], а Полтавченко баллотировался в Смольный. Политтехнологическая контора, взявшая подряд на пиар, пригласила меня консультировать имидж Козака. Я сказал, что Митя сам настолько заботится о своем имидже, что добавить нечего: он всегда одевался в лучшие модные бренды, со вкусом лондонского денди позапрошлого века, умеет стоять перед камерой и даже сзади выглядит не хуже, чем спереди, особенно тщательно выбирая джинсы, чтобы каждая часть его тела была выгодно упакована в одежду. А что попадет в кадр с сигаретой, то это и не беда: всеобщая борьба с курением выглядит насилием для многих избирателей, так что курильщик воспринимается даже неплохо. Типа как свой. Да и какая разница, ведь Митя не пойдет губернатором в город, Сечин не допустит, да и сам Путин — Митя слишком транспарентен[520], чтобы стать публичной фигурой, сразу примут за преемника. Да и какая разница, вы же все равно вбросите голоса! Но заказчик мне сказал:
— Чего тебе стоит потратить пару-тройку дней? Ну поездишь с ним по городу, поболтаешь. А мы постараемся в случае очередной войны с тобой тебя поддержать. И программу не закроют еще полгода.
Ох, я тогда уже знал, что сам вскоре закрою свой телепроект, что мне осточертели дебилы
