Судьбоносный момент наступил, когда флотилия миновала крошечный городок Эснэ. Стоянка была короткой – ждали, когда снимутся с мели две дахабьи. «Легкая Шеп» стояла на якоре у крошечного песчаного мыса, команда, не упуская момента, плескалась на мелководье – следовало соблюдать осторожность – постоянные места обитания крокодилов начинались чуть выше по течению, но кто их, ящеров, знает, могут и спуститься поближе к войне и людям. Катрин люто завидовала матросам и вполглаза приглядывала за начальством: мысик гол как коленка, куда Вейль денется. Шеф прогуливался босиком, вот присел, достал из камзола заветную шкатулку. Подзорная труба приблизила лысеющий затылок начальника, наблюдательница на миг представила что смотрит в оптический прицел, указательный палец аж зачесался… так бы и… Вейль, словно почувствовав, пригладил волосики на затылке. Вдруг он исчез. Катрин оторвалась от оптики – нет, никуда не делся – просто вскочил и замер. Сделал шаг, другой, воровато оглянулся…
Наблюдательницу потрясло выражение его лица – физиономия аж светилась незамутненным восторгом. Абсолютно счастливый мальчишка. Катрин ошарашено протерла окуляр. Не может быть, показалось. Шеф опять стал взрослым одутловатым сонным человеком, возился, пряча в шкатулку свою немыслимую заводную ценность. Но восторг остался, прятался в углах обманчиво вялых и безвольных губ.
— Кажется, жук ожил, – сообщила Катрин вечером в кругу заговорщиков.
— Он его укусил? – без особого удивления уточнила переводчица.
— Нет. Кажется, жук в действительности нечто вроде компаса. Может повести туда, куда без этакого проводника попасть невозможно, – пробормотала Катрин.
— Все эти волшебные жуки, черви и жабы – козни Нечистого и его подручных шайтанов, – с мрачным удовлетворением отметила Анис. – В старые времена их было даже больше чем сейчас, и…
— Я тебе говорил – шайтанов нет. Как и чертей, бесов, русалок, бога и прочей церковной чепухи, – проворчал капрал. – Это все просто люди. Человеки и без всяких рогов и валящего из пасти дыма умеют отлично лгать и вредить себе подобным.
— Не спорю, я людей не меньше твоего знать. Но про Аллаха ты так не говори. Вдруг он все-таки есть? Просто занят. Или ведет войну какую-то в заморских далеках? – прошептала столь же разумная, как и образованная переводчица.
— Думай как хочешь, я спорить не стану. Но бога все равно нет, – отрезал бескомпромиссный Бомон.
— Почему богам не существовать? Просто они не совсем такие, как мы их себе представляем, – примирительно заметила архе-зэка.
— Вы считать, что богов многость? Вообще богохульство! – возмутилась Анис.
— Отрицать бога не богохульство, а считать, что бог у каждого свой и даже не един обликом и образом жизни – это ужас-ужас? – хмыкнула Катрин. – Хорошо, теологическую дискуссию прекращаем. Речь только о жуке. Нет, об Указующем Священном Скарабее.
— Жук так жук, – пожал плечами капрал. – Священный он вряд ли, но если путь указывает, так пусть будет Указующий. В штабе полно офицеров умом куда поскромнее жучиного, и ничего, роты по ихним командам вполне доходят куда надо. Или куда не надо.
— Нам «куда не надо» идти нет смысла. Мы уже и так там, – заметила Катрин. – Насекомое как офицер-картограф, да и как волшебный компас, у меня вызывает определенное сомнение. Но Вейль точно знал, что ищет и мы знаем, что Вейль не дурак. Пусть сумасшедший, но не дурак.
— Выбор у нас нет, – напомнила переводчица. – Следить и идти. Возвращаться нам с Жоссленом некуда.
Катрин промолчала. Ей было куда и к кому возвращаться, но иной раз людей, идущих к совершенно разным целям, объединяет тактическая необходимость... Архе-зэка отвлеклась от мыслей о жуке и подумала, что если в ближайшие сутки-двое не удастся выспаться, то придется-таки сдохнуть на этих живописных берегах. Бессонница – вкрадчивый, но жутко опасный враг.
…И вновь горная цепь широкими дугами отступала от берега. Корабли миновали занесенный песком двойной храм Ком-Омбо. Камилла в отчаянии кусала костяшки пальцев и подсчитывала упущенные научные и иные выгоды…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})***
Сутки и еще сутки… Ветер благоприятствовал, и хотя снизившийся уровень воды в реке порядком мешал продвижению, флотилия не отставала от беспрепятственно продвигающихся берегом боевых колонн. За это время столкновения с противником случились чисто символические – у французов имелось лишь несколько раненых (заболевших во время нелегкого похода насчитывалось в разы больше). Поговаривали, что в Асуане предводитель мамлюков попросит мира, вроде бы уже наведывались к генералу доверенные лица Мурад-бея, прощупывали обстановку, намекали о необходимости почетных условий прекращения войны.
С «Легкой Шеп» никаких дипломатов разглядеть не удалось, зато археологи имели счастье наблюдать настоящих диких крокодилов. Правда, нильские пресмыкающиеся явно считали регулярное судоходство большим злом и сущим экологическим преступлением, потому сползали в воду задолго до подхода судов на расстояние мушкетного выстрела. В общем, некоторое впечатление ящеры произвели разве что на Дикси, пытавшуюся рассмотреть тварей, но не преуспевшую и возмущенно растявкавшуюся. Выспаться Катрин так и не удалось, оттого ей и самой хотелось обгавкать всех подряд, а еще лучше загрызть. Путешествие порядком надоело всем, кроме капрала и безносой переводчицы. Эти двое жадно улавливали в томительных судовых сутках минуты, когда можно было перекинуться словом наедине. Да, сложная бытовая ситуация и непростые чувства. Наблюдать за битыми жизнью влюбленными оказалось еще унылее, чем за крокодилами. Слишком грустно.
— Сиена! – крикнул с палубы капрал.
Катрин отодвинула тарелку – кормили на «Шеп» отвратительно. Чечевица и прочий военно-походный продукт, не столь поганый сам по себе, но в данном случае приготовленный просто ужасно. Команда была близка к бунту, архе-зэка испытывала нешуточную готовность присоединиться к мятежу. Повесить кока и мустамель-капитана, поднять черный флаг… Нет, черный не пойдет, его будущие бармалеи-исламисты вконец дискредитировали. Ладно, будем надеяться, скоро все кончится. Упихивающий в себя плохо разваренные бобовые Вейль подмигнул. Весел шеф, ну-ну…
— Взгляну. Наверняка, замечательный городишко, – пояснила Катрин.
Команда повеселела, все чуяли конец пути. Вытянувшиеся цепью корабли флотилии шли медленно, проявляя осторожность и из-за узкого фарватера, и по чисто военным причинам. От генерала пришел приказ соблюдать осторожность. Разведчики французов уже заходили в город, но Дезе не слишком-то доверял пассивности мамлюков.
«Шеп» двигалась в арьергарде флотилии. Впереди покачивалась корма рыскливой маленькой «Бургундии», перед ней пузатый «Гавр», дальше внушительный «Неаполь» с пушками наготове, быстроходный «Тулон» шел ближе к берегу, остальные суда авангарда держались середины фарватера. Город и пороги приближались.
Катрин разглядела на высокой горе выразительное строение. Профессор де Монтозан пренебрежительно отмахнулась – гробница святого Муссы, покровителя первого порога Нила, ничего ценного и древнего. Оценка специалиста произвела на архе-зэка самое приятное впечатление, можно полюбоваться лаконичным четырехгранным сооружением без всяких там опасений. Вообще окружающие виды впечатляли: вода стала многоцветной, из нее выступали глыбы сияюще-черного гранита и сиенита – камня, которому это самое географическое место вроде бы и дало название. Корабли шли еще медленнее, наконец, открылась зелень пальм и садов, похожий на роскошный дендрарий берег острова Элефантина, а за островом собственно и сам Асуан, едва угадывающийся в зелени. Корабли флотилии начали исчезать за скалами. «Шеп» словно в одиночестве огибала остров, осторожнейше лавируя между утесами. Вот и порт, плотно заполненный кораблями. Небольшая пристань располагалась на некотором отдалении от города, и вообще на нормальный городской порт не походила: вокруг гранитные утесы, покрытые иероглифами и полустертыми рисунками, нависающие над причалами кусты и деревья, и едва слышный, но неумолчный гул воды, преодолевающей пороги…
