Родгара и леди Аррадейл Дженива нашла в холле.
— Я думаю, все кончится хорошо, — запыхавшись, сказала она, пытаясь отряхнуть лиф платья от прилипших слив и пряностей. — Маркиза просит чаю и постель. Я говорю о вдовствующей маркизе — по-моему, она намерена остаться!
Оба ее собеседника улыбнулись, и Дженива поняла, что они проявили благородство и простили старую маркизу.
— Она может занять мою комнату, — как бы невзначай заметила леди Аррадейл. — Я уж пострадаю ради такого случая и разделю постель со своим мужем. — Судя по тому, какими оба обменялись взглядами, было ясно, что та или другая постель часто пустовала.
Дженива облегченно вздохнула и огляделась:
— Простите, мы тут устроили настоящий беспорядок, а у слуг сегодня праздник…
— Если бы мы были святыми, мы бы сами все убрали, а так… Пусть все так останется до завтра.
— А что случилось с мисс Миддлтон? — спросила Дженива.
— После того как Фитцроджер помешал ей вырвать вас из объятий Эшарта, она устроила истерику и теперь лежит с уксусным компрессом на голове, приходя в себя от временного помешательства, вызванного бледной немочью.
— Компресс? А это поможет? Столько людей слышали ее…
— Все Маллорены. Но они не проболтаются.
— Мне ее даже немного жаль. Думаю, маркиза действительно обещала мисс Миддлтон, что она станет женой Эшарта.
— Разумеется.
— Меня удивляет только, что мисс Миддлтон не торопится уехать отсюда.
— Она хотела, но я отговорил ее. Дженива задумалась.
— И что же в этом хорошего?
— Это необходимо. Когда она успокоится и смирится с вашей помолвкой, люди все забудут. Однако дядя Генри и тетя Джейн не очень приятные опекуны; поэтому неудивительно, что мисс Миддлтон так отчаянно хочет выйти замуж. Опекунство надо изменить.
Дженива удивленно взглянула на маркиза:
— Стараетесь улучшить мир, милорд? Родгар улыбнулся:
— Навязчивые идеи опасны, мисс Смит, и я вас об этом предупреждал. А теперь я должен идти к гостям и постараться, чтобы сплетни распространялись в нужном направлении.
Некоторое время Дженива смотрела ему вслед и только затем вспомнила о необходимости в отсутствие слуг хоть немного навести порядок. В детской и классной комнатах никого нет, и там наверняка найдется все необходимое. Она решительно направилась туда и вскоре вернулась с ведром, наполненным водой, и тряпками.
Изобретательность решает много проблем.
Однако прежде чем спуститься с лестницы, Джениве пришлось спрятаться, ибо навстречу поднимался Эш, сопровождавший свою бабушку. Маркиза выглядела разгневанной и несчастной, но в то же время ее любовь к внуку была столь очевидной, что Дженива даже ощутила некоторое уважение к этому старому дракону в юбке.
Когда они прошли, она сбежала вниз и принялась убирать последствия своего гнева. Даже если бы все не кончилось так хорошо, от этой драки остались бы приятные воспоминания. Откуда она могла знать, что получит такое удовольствие? И найдется ли у нее когда-либо повод повторить такое?
Не выпуская ведро из рук, она обернулась и увидела Эша, удивленно смотревшего на нее.
— Бог мой, что ты делаешь?
— Убираю следы того, что мы натворили.
— На это есть слуги… Нет, не в этом сумасшедшем доме, конечно, но все же, Дженни…
Дженива поставила ведро и в упор посмотрела на него.
— Ты хочешь сказать, что я не гожусь в маркизы? Эш вздохнул и подошел ближе к ней.
— На этом ты все равно меня не поймаешь. Дженива отступила назад.
— Я надеялась на новую драку.
— А может, тебе просто нравится убирать грязь?
— Ничего не имею против. Я ведь не утонченная леди.
— Для меня ты хороша и так.
— Ты с ума сошел.
— Все дело в этом доме: в нем все Трейсы лишаются рассудка.
— Но кажется, в данном случае он возвращает разум. — Дженива позволила Эшу обнять ее. — Я обожаю тебя, любимый!
Едва их губы соприкоснулись, как тут же раздался знакомый голос:
— О, Эшарт! Дженива, дорогая!
Разом обернувшись, они увидели леди Талию, махавшую им с балкона, и рука об руку поднялись к ней.
— Я только хотела убедиться, что ты не сильно пострадал, дорогой, — обратилась она к Эшу.
— Когда упал? Нет. И Дженива тоже в полном порядке.
— О, я вовсе не об этом, хотя зрелище было увлекательное. Я имею в виду прошлую ночь.
Эш и Дженива переглянулись, а затем озадаченно уставились на тетушку.
— Вы, должно быть, что-то путаете, дорогая Талия, ночью никто не пострадал, не беспокойтесь.
Старушка наморщила лоб:
— Но Реджина мне рассказала, что на простынях, которые ты отправил в стирку, была кровь. Неужели это бедный мистер Фитцроджер? Я должна навестить его. Такой очаровательный молодой человек! — Она повернулась и вышла с решительным видом; при этом длинные ленты кружевного чепца развевались за ее спиной, словно флаги.
Дженива замерла, не зная, что думать. Как она раньше не догадалась, что, несмотря на незначительную боль, на простынях может появиться кровь?
— Дженни!
Она угрюмо посмотрела на него. Не может же одно это все испортить!
Эшарт нахмурился:
— Почему ты не сказала, что ты была девственницей?
— Я знаю, что некоторые женщины… Он покачал головой.
— Я говорю о твоем характере, твоем понятии чести. Какой же я глупец! Я даже уговаривал тебя стать моей любовницей…
Она схватила его руки и сжала их.
— Подожди покупать себе власяницу. Берберские пираты, мои свободные манеры, мой язык, поцелуи. Я пришла к тебе в постель, не думая о браке, и вряд ли что-то изменилось бы, если бы я не была девственницей.
— Ты снова сбиваешь меня с толку, да и Талия намеренно сообщила мне эту маленькую деталь. О женщины, женщины!
Дженива засмеялась, поднося к губам его руки, чтобы поцеловать.
— С нами ужасно трудно иметь дело, не правда ли? Я думаю, Талия верит в честность так же, как и мы, и она права. Ну а ты — согласен, что всегда лучше знать правду?
— Разумеется. И это нисколько не повлияет на мою любовь к тебе, но я бы вел себя по-другому… Тебе было больно?
— Только чуть-чуть, боли я почти не заметила. — Дженива оглянулась, зная что у нее горят щеки. — Послушай, мы не можем говорить об этом здесь!
Эшарт широко улыбнулся:
— Ты, кажется, смущаешься?
— Нет. Это простая скромность.
Он перевернул ее руку и поцеловал ладонь.
— Хорошо, я тоже буду скромен до поры до времени. Пойдем со мной, я что-то покажу тебе.
Сопровождаемые звоном колокольчиков, они спустились в холл, и Эш подвел ее к вертепу. Там он достал из кармана носовой платок, в который было что-то завернуто, и протянул платок ей.
— Кольцо? — неуверенно спросила Дженива. — Ты носишь с собой набор дамских колец?
