Читаем без скачивания Письма 1833-1854 - Чарльз Диккенс

Зал, где проходили чтения, чрезмерно велик для этой цели; но я тщательно все обдумал и, по-моему, добился того, что даже сидевшие в самых дальних рядах слышали все так же ясно, как если бы я читал для них в своей собственной комнате. Накануне первого вечера я несколько опасался, что мне не удастся сделать незаметными необходимые для этого усилия, но я очень скоро с удовольствием обнаружил, что это мне удалось и что, судя по всему, мы уже на первой странице так славно спелись, как будто сидели все вместе у камина.

Немногое из того, что я видел за границей, так поразило мое воображение, как электрический телеграф, подобно солнечному лучу насквозь пронзивший жестокое, древнее сердце римского Колизея. Даже на вершинах Альп, среди вечных снегов и льдов, я увидел столбы, защищенные несколькими подпорками от ярости горного ветра. Я уж не говорю о том, что он проходит и по морскому дну, о чем я вспомнил, переезжая через Ла-Манш.

Всегда преданный Вам, моя дорогая

миссис Уотсон.

292

РОБЕРТУ РОУЛИНСОНУ

Тэвисток-хаус,

25 января 1854 г.

Дорогой сэр.

Поверьте, все мы в высшей степени тронуты тем, что Вы столь любезно вспомнили о нас, и очень обязаны Вам за приглашение; но, будучи лояльными в разумных пределах, мы мало интересуемся подобными зрелищами и потому считаем, что Вам следовало бы передать места, столь любезно нам предложенные, каким-нибудь более достойным лицам. Последней церемонией такого рода, на которой мне довелось присутствовать, была коронация королевы, и она показалась мне гораздо более скучной, чем моя обычная загородная прогулка. Что касается парламента, то там так много говорят и так мало делают, что из всех связанных с ним церемоний, самой интересной показалась мне та, которую (безо всякой помпы) выполнил один-единственный человек и которая заключалась в том, что он прибрал помещение, запер дверь и положил в карман ключи...

293

МИССИС МАРИАННЕ ЯНГ

Тэвисток-хаус,

16 февраля 1854 г.

...Вопрос о нерадивом отправлении правосудия в Индии и о жестоких вымогательствах, которым подвергается местное население, затрагивался уже в "Домашнем чтении", в сенсационном отчете из зала суда и еще в одной статье, которая называлась "Бал у индийской смоковницы"...

294

ПИТЕРУ КАННИНГЕМУ *

Тэвисток-хаус,

суббота, 11 марта 1854 г.

Мой дорогой Каннингем,

Вчера, будучи в Дувре, я случайно увидел на столе "Иллюстрированные лондонские новости", где обнаружил упоминание о моей новой книге, если не ошибаюсь, принадлежащее Вашему перу.

Не знаю, откуда Вы почерпнули Ваши сведения, но уверяю Вас, что они совершенно не соответствуют истине. Название книги было придумано уже несколько месяцев тому назад, и все эти главы написаны до того, как я ездил в Престон, и до того, как я что-либо узнал о происходящей стачке.

Заявления, подобные Вашему, приносят двойной вред. Во-первых, они вбивают в голову нашей публике нелепое представление о том, будто все книги создаются с этакой невероятной скоропалительностью и бойкостью (вспомните выдумку бедняги Ньютона о том, что сложнейшие чертежи он делал, задремав за своим письменным столом, в невменяемом состоянии); а во-вторых (я говорю о данном случае), Ваши слова влекут за собой еще одно последствие: они ограничивают (для читателей Вашей статьи) место действия романа, повествующего, по замыслу автора, о рабочих всей Англии; и, как я знаю по своему предыдущему опыту, приведут к тому, что персонажи романа будут отождествляться с какими-то лицами, которых я никогда в жизни не видел и о которых не имею ни малейшего представления.

Я не думаю, что сейчас, когда Ваше ошибочное заявление уже сделано, Вы можете как-нибудь его исправить; да я и не хочу этого. Однако, если когда-нибудь в будущем перед тем, как о чем-нибудь сообщить, Вы спросите меня, так ли это было, я отвечу Вам так искренне и охотно, как только может друг ответить на вопрос друга.

Всегда преданный Вам.

295

ЧАРЛЬЗУ НАЙТУ

Тэвисток-хаус,

17 марта 1854 г.

Мой дорогой Найт,

С большим интересом прочел Вашу статью. Она написана очень добросовестно и содержит множество любопытных сведений, обилие которых просто поразительно для такой маленькой статьи.

Кое-где я сделал небольшие пометки мягким карандашом, и Вы легко можете стереть их резинкой.

Настоятельно прошу Вас обратить внимание на мысль, высказанную мною в шутливой форме на предпоследней странице (когда я писал "Тяжелые времена", я неделями раздумывал над нею). Мне кажется, что ни одному из живущих на земле народов не досталось на долю такого тяжкого труда, как англичанам. Будьте же довольны, если в редкие минуты своего досуга они забавляются чтением, а не чем-нибудь похуже. Они рождаются прикованными цепью, как на плавучей каторге, живут и умирают с этой цепью. Боже милостивый, чего же мы требуем от них?

Всегда любящий Вас.

296

Ф. СТОУНУ

30 мая 1854 г.

..."Гэмфри Клинкер" - несомненно лучшее из того, что написано Смоллеттом. Я не совсем уверен, отдать ли предпочтение "Перегрину Пиклю" или "Родерику Рэндому", - оба необыкновенно хороши в своей лишенной сентиментальности манере; Вам, однако, придется прочесть и того и другого, причем первым я посылаю "Перегрина", который более ярок.

297

ТОМАСУ КАРЛЕЙЛЮ

Булонь, Вилла дю Кан де Друат,

четверг вечером, 13 июля 1854 г.

Мой дорогой Карлейль,

В будущем месяце я хочу опубликовать отдельным изданием роман, который печатается сейчас в "Домашнем чтении". Он называется "Тяжелые времена". Я работал над ним весьма тщательно, имея в виду выпустить его в свет целиком в одном дешевом компактном томе. Всей душой надеюсь, что книга эта заставит кое-кого призадуматься над одной ужасной ошибкой наших дней. Я знаю, что в моей книге нет ничего, в чем бы Вы не были согласны со мной, ибо никто не знаком с Вашими книгами лучше, чем я. Я хочу, чтобы на первой странице стояло посвящение Томасу Карлейлю. Вы разрешаете?

Еще одно. Мы живем сейчас в причудливом, изящном и уединенном французском домике, стоящем на вершине открытого ветрам холма, далеко в стороне от всех охотников за знаменитостями любого сорта; добавьте к этому, что в семи часах езды от Лондонского моста Вам не найти второго столь же цветущего и безыскусственного уголка.

Можете ли Вы чем-нибудь подкрепить свое скупое обещание (вдохнувшее в меня столь огромную надежду) погостить у нас недельку в сентябре, вместе с миссис Карлейль? Если да, то миссис Карлейль и миссис Диккенс образуют совет, дабы договориться об остальном. На этом примите мой сердечный привет вам обоим.

Любящий Вас.

P. S. Я не стал бы так распространяться, но такова уж моя натура.

298

МИСС ДЖОРДЖИНЕ ХОГАРТ

Редакция "Домашнего чтения",

суббота, 22 июли 1854 г.

Моя дорогая Джорджина,

Я ожидал Вас, да и сейчас все еще надеюсь, что Вы приедете с завтрашним вечерним пароходом. Право же, я считаю, что если Ваша мать не восстает самым решительным образом против этой поездки (а насколько я понимаю, она этого не делает), Вам в любом случае лучше всего приехать и покончить с этим делом. Если Вы приедете, я откажусь от своего намерения ехать в Фолкстон в понедельник вечером и побываю там тогда, когда буду провожать Вас. Единственное, что от Вас требуется (как я полагаю), это Ваша подпись. Как только документ будет оформлен, Вас там больше не задержат.

Мне никогда не случалось видеть ничего глупее письма Вашей матушки. Ума не приложу, что, по ее мнению, может случиться - или должно случиться, если она застрахует свою жизнь. Любопытно, как она думает осуществить на практике свое намерение, к какому страховому обществу предполагает обратиться и во сколько, по ее мнению, ей это обойдется в ее возрасте и при ее состоянии здоровья.

В понедельник я пробуду в Тэвисток-хаусе все утро, так как условился с Уордом *, что буду позировать ему в этот день в своей комнате.

Но поскольку мне хотелось бы заранее предупредить Коллинза в случае, если наша поездка в Фолкстон не состоится, я полагаю, Вам следовало бы сообщить мне с обратной почтой, приедете Вы или нет. Хорошо? Ваше письмо в любом случае опередит Вас часом или двумя. И если окажется, что по Вашей милости я должен буду переночевать в понедельник в Тэвисток-хаусе, я смог бы тогда отправить Купера в Ганновер-террас.

Ни Вы, ни Кэтрин не оценили по заслугам книгу Коллинза. На мой взгляд, это, несомненно, самая умная из всех книг, когда-либо написанных молодым автором. Она гораздо лучше романов миссис Гаскелл и в некоторых отношениях просто превосходна. Валентайн Блит совершенно как живой и сделан мастерски. Сцена, где он показывает свои картины, полна восхитительного юмора. Не замечаю я и чрезмерного подражания моей манере. Старый Мэт - вот персонаж, в котором я больше всего узнаю свое влияние, но он написан блестяще. Короче говоря, я нахожу эту книгу замечательной и совершенно потрясен ее огромными достоинствами.