Шрамы остались на всю жизнь. Вот только жила она после этого недолго. Умерла сразу после родов. Не знаю, поспособствовала ли ты этому, но это уже давно не важно, - я повернул голову в сторону и прислушался. Они уже почти закончили обыскивать дом и скоро покинут его. Я снова сел прямо и продолжил рассказ:
- Родилась девочка. Мы все думали, что родиться какое-нибудь чудовище с чешуей, хвостом и черной слизью. Но ты оказалась очень даже милой. С пухленькими розовыми щечками и большими умными глазами, - улыбнувшись, я сам поразился, как воспоминание об этом ребенке на миг заставило меня забыть о проблемах и просто насладиться моментом. Ведь у меня мало хороших воспоминаний. - Я тебя даже держал на руках. Хочешь верь, хочешь нет, но тогда тебя было куда легче и проще носить на руках, - я разговариваю сам с собой. До чего меня довела жизнь! - Я хоть и не так близко был знаком с твоими множественными жизнями, но и без этого могу сказать, что ты другая. Я иногда поражаюсь, что то слизкое подобие черной смолы, коварное и яростное, это ты. Конечно, раньше тебя и воспитывали с самого детства по-другому. Учили быть сильной и хитрой, быть готовой ко всему. Получались иногда жесткие, но все же сильные беты. А ты слабая. Я боюсь, что ты и минуты не протянешь против совета, который только и ждет, что сможет вертеть тобой, как хочет. Ты мягкотелая. Они всю жизнь ждут такую бету, как ты. Хоть они и хотят тебя убить, только лишь потому, что они не знают, какая ты. Знали бы, не пытались бы тебя устранить, - я наклонился к ней и навис над ухом, словно хотел, чтобы она услышала то, что я сейчас скажу. - Я хочу тебе помочь. Но я не справлюсь один. Совет очень силен. Тебе нужно научиться противостоять им, бросать вызов, защищать себя самостоятельно. Я не всегда могу оказаться рядом с тобой. И меня это очень пугает. Я боюсь, что когда-нибудь не успею. Может, поэтому я так жесток с тобой. Пусть ты хоть всю жизнь меня ненавидеть будешь, но я сделаю из тебя сильную, выбью из тебя эту слабость. В последнее время я вижу, что ты стала более жестокой, грубой, Арина, но это не сила! Ты еще такая маленькая, совсем не знаешь настоящего мира. Ты все путаешь, а я не знаю, как тебе все разложить по полочкам.
Я понимаю, у тебя было сложное детство. Ты устала. Но это наилучшее испытание для тебя. Если ты все сможешь пережить все, ты обретешь такую силу, о которой и не подозреваешь. Я тебе буду уже не нужен. Ты сама, кому захочешь, сможешь дать отпор. Нужно лишь поверить в себя.
Я снова откинулся на спину стула и сидел несколько минут в тишине, периодически посматривая на Арину.
- Зачем я тебе все это рассказываю? Не знаю. Может, потому что слишком много плохого хотел тебе сделать. Я эгоистичен и расчетлив, и этого во мне не исправить. Но если я к кому-то привязался, то я сделаю все для этого человека. А я к тебе привязался. Возможно, это из-за того, что я недавно осознал, как ты мне нужна. У меня такое чувство, что ты мой последний шанс вернуть все, что я потерял в этой жизни.
Я вдруг заметил, что пропустил момент, когда все ушли из дома. Осталось буквально пару человек, из-за которых могут возникнуть проблемы. Они ушли надолго, так что я ничего не потерял.
Убедившись, что поблизости от комнаты никого нет, я вывел Арину из потайной комнаты и уложил на односпальную белую кровать, а сам пошел расчищать для нас дорогу.
Закрыв за собой дверь на ключ, я направился в сторону большого зала, но остановился, услышав странные звуки снаружи. Внимательно прислушиваясь, я понял, что кто-то вернулся. И он в самом лучшем расположении духа. Я кинулся к выходу, чтобы разобраться, в чем дело.
Приблизившись совсем вплотную к выходной двери, я отклонил голову от летящего в мою голову кинжала.
- У тебя не самые приличные манеры, да? - саркастически подметил я, медленно поворачиваясь к своему собеседнику.
Это Готл. С первого взгляда я заметил, что в нем что-то изменилось. Он стал злее, глаза свирепее, он будто знал того, чего не знаю я.
- Ты думал, я тебя не заметил? - с ехидной улыбкой поинтересовался Готл.
- Раз видел меня, что ж не остановил?
- А зачем? - переспросил он, будто я спросил что-то глупое. - Это я должен был всех вывести из дома. Но как хорошо, что ты сделал всю мелкую работу за меня.
- Ты? - немного насмешливо спросил я. Готл. Он никогда не отличался умом и сообразительностью. Он всегда оставался в тени. Всегда скрытен, но если уж "вылезал из своей ямы", то я не замечал за ним какой-то агрессии.
В тихом омуте черти водятся. Я верю в эту поговорку. Но только не сейчас. Тут что-то не так. Что-то не складывается.
И тут я вспомнил. Вчера после ежедневного патруля территории, он выглядел немного беспокойным. Немного вспотевшим, но это неудивительно после утренней пробежки. Однако его глаза разбегались в разные стороны, будто за ним кто-то наблюдает со всех сторон. Я заподозрил что-то неладное, когда он несколько раз почесал свое правое плечо. Готл старался это делать осторожно, но я не стал рисковать и оставлять все, как есть.
Как только он направился в свое комнату отдохнуть, как и все, я хотел последовать за ним, но меня перехватил Лирис и сказал, что меня срочно вызывает Юрий. Я сказал, что скоро буду, но он лишь сильнее сжал мое плечо и сказал, что дело не терпит отсрочки. Мне пришлось смириться, но перед уходом, я подошел к Валерии и прошептал ей на ухо, чтобы она проверила Готла.
Видимо, плохо проверила.
- Тебя укусил хатик, а ты промолчал, - досадно подытожил я.
Я знал, что он труслив. Все мы боимся. Но просто признаться, что его укусил хатик. Не убили бы его за это. Но сейчас другое дело. Он больше не управляет собой, и я не гарантирую, что он сегодня выживет. Он сам себе подписал смертный приговор.
- Это уже не важно.
Сзади меня резко открылась дверь, которая толкнула меня вперед прямо в лапы Готла. Он уже успел взять кинжал в руки и начал им размахивать в разные стороны. Н я во вовремя среагировал и, выгнув спину, избежал смертельных порезов. Сзади меня полетел кинжал в сторону Готла, но он отошел сторону. Повернувшись в назад, я увидел растрепанного Лириса. Он-то мне и нужен. По его окровавленному порезу на щеке было видно, что он только-только после борьбы. И, похоже, боролся не только он.
- Картина с маленькой девочкой, - обратился я к Лирису. Он непонимающе на меня посмотрел. - Разбуди ее.
- Это будет не так просто...
- Ты уж постарайся! - раздражительно отрезал я его. - Я буду сдерживать его, сколько смогу.
- Ты не выстоишь против него в одиночку!
- И не с такими справлялся! Пошел! - я толкнул его в сторону. Лирис сдался и побежал к Арине.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
