3 августа в тихой Москве прошел широко разрекламированный II Всероссийский промышленно-торговый съезд, на котором люди бизнеса и «сильные мира сего» впервые потребовали создать в стране военную диктатуру. Подходящей кандидатурой, сильной личностью, по их мнению, был Корнилов. Его растущая среди консерваторов и либералов популярность превратила генерала во влиятельную политическую фигуру. Это проявилось и на Государственном Совещании — консультативном органе, задуманном Керенским как противовес Советам. Совещание прошло 12 августа. Среди делегатов были крупные промышленники и банкиры — Рябушинский, Третьяков, Коновалов, Вышнеградский, влиятельные кадеты, военные, в том числе, генералы Алексеев, Брусилов, Каледин, Юденич. Вместо того, чтобы поддержать Керенского, прародителя Совещания, оно, прервав повестку дня, направило Корнилову многозначительную телеграмму со словами: «Да поможет Вам Бог в Вашем великом подвиге по воссозданию армии и спасению России». При этом всякие покушения на подрыв авторитета генерала назывались «преступными», и утверждалось, что «вся мыслящая Россия» смотрит на него с надеждой и верой. Керенский как бы отторгался от надежд «мыслящей России» и возвращался в свой демократический лагерь. На Совещании Корнилов предложил с целью выхода из кризиса и создания социальной опоры власти демобилизовать 4 млн. солдат и наделить их 8 десятинами земли каждого. Это было бурно одобрено кадетами.
Вернувшись в Ставку, Корнилов предпринял попытку переворота. Поддержка «сильных мира сего», кадетов и Союза офицеров была гарантирована. В это время немцы захватили Ригу. В связи с этим Корнилов потребовал от Временного правительства подчинения ему войск столичного гарнизона, восстановления в тылу смертной казни, расширения компетенции военных трибуналов. Поскольку Керенский отклонил эти домогательства, Корнилов 25 августа потребовал отставки Керенского и двинул на Петроград верные ему части, включая «Дикую дивизию» ген. Крымова, укомплектованную чеченцами, осетинами и татарами. Он также пригласил в Ставку Родзянко, кн. Львова, ряд монархистов и обсудил с ними состав нового правительства. Керенский объявил Корнилова мятежником и сместил с поста Главнокомандующего. Между тем войска Корнилова железнодорожным путем двигались к Петрограду. Керенский, оставленный министрами-кадетами, обратился за помощью во ВЦИК, объявил революцию в опасности, создал Комитет народной борьбы с контрреволюцией и выпустил на волю лидеров большевиков. Он снова стал главой Русской революции, потребовав создания Директории из 5 человек. Мартов при этом мрачно изрек, что «всякая Директория родит контрреволюцию». Но в целом меньшевики и эсеры поддержали Керенского, т. к. «если погибнет Временное правительство, погибнет дело революции».
Столица готовилась к боям. В этой критической ситуации большевики выступили с иезуитским лозунгом: «Долой Корнилова! Никакой поддержки Керенскому!» Но, поразмыслив, решили, что наименьшим злом будет Керенский, и поддержали его. Опыт разложения армии у них уже был. Навстречу войскам выслали тысячи агитаторов. Их «работа» хорошо описана в мемуарах ген. Краснова (146). Кроме того, были разобраны железнодорожные пути, отключена связь. Мятеж выдохся, не дойдя до Петрограда. Крымов застрелился 30 августа 1917 г. Корнилов был арестован.
Героями дня стали большевики и Керенский. Кадеты, поддержавшие мятеж Корнилова, ушли в тень. Доверие солдат к офицерам после мятежа упало до нуля. Армия снова превратилась в дискуссионный клуб, умело управляемый большевистскими ораторами. Все приказы командования анализировались, ставились под сомнение и не выполнялись. Дезертирство било все рекорды. Шел быстрый распад всех институтов государства. Правительство Керенского стремилось сохранить и защитить молодую русскую демократию от агрессивности большевиков, но проигрывало им раунд за раундом. Любой разумный шаг правительства представлялся большевиками как акт войны против трудового народа. Трудности военного времени разыгрывались в политической борьбе большевиков теперь уже против умеренных социалистов — меньшевиков и эсеров. Ленин настойчиво толкал свою партию к захвату власти.
10 октября ему удалось провести через ЦК 10-ю голосами против двух решение о вооруженном восстании. Против голосовали Каменев и Зиновьев, считавшие, что в России еще нет условий для построения социализма, а потому взятие власти РСДРП(б) дискредитирует саму идею социализма. При Петроградском Совете создается Военно-революционный комитет (ВРК). Председательствует в Петросовете Троцкий. Подготовка к восстанию идет под законным предлогом защиты предстоящего съезда Советов от любых контрреволюционных вылазок. Заговор Ленина происходит на фоне успешных немецких операций в Прибалтике. Зная, что на этот раз у правительства действительно нет сил для подавления мятежа, Ленин наносит Временному правительству последний удар. Время восстания странным образом совпало с важным военно-политическим фактом — выходом Австрии из войны. 24 октября 1917 г. Временное правительство получило предложение Австрии о сепаратном мире. Германия, таким образом, теряла своего главного союзника, без которого ее военное поражение становилось вопросом ближайшего времени. В ночь с 25 на 26 октября 1917 г. Антонов-Овсеенко от имени Петроградского ВРК арестовывает в Зимнем дворце членов Временного правительства. Едва ли нужно объяснять, каким подарком это явилось для Германии. Большевистский переворот в русской истории стал актом государственной измены удвоенного значения — изменой стране, истекающей кровью в борьбе с внешним врагом, и изменой молодой русской демократии. Открывшийся 25 октября вечером II съезд Советов устами меньшевиков, эсеров и бундовцев осудил «военный переворот, организованный за спиной Советов», после чего представители этих партий покинули зал. Издевкой звучала резолюция съезда, укомплектованного лишь большевиками и немногочисленными левыми эсерами: «II съезд констатирует, что уход меньшевиков и эсеров является преступной и отчаянной попыткой лишить это собрание представительства в тот самый момент, когда массы стараются защитить революцию от наступления контрреволюции». Продиктованное Лениным решение передавало «всю власть Советам» и узаконивало результаты восстания. Съезд одобрил декреты о мире и о земле.
Декреты входили в перечень лозунгов, предложенных большевиками и отвергнутых правительством Керенского. Лозунги обладали притягательной силой, давали надежду избежать смерти на фронте и достичь лучшей жизни. С помощью этих лозунгов большевики с необычайной энергией и изобретательностью завоевывали поддержку низших слоев общества — рабочих, солдат, ошалевших матросов и вихрем взметенных отбросов столицы. Большевики первыми поняли роль вооруженных сил в борьбе за власть и обеспечили себе симпатии гарнизона столицы и моряков Кронштадта.
Легкая и бескровная победа большевиков объясняется следующим: демократической, децентрализованной структурой и методами работы партии в 1917 г. со значительной независимостью низовых ячеек — «Военки», Петроградского и Кронштадтского комитетов, Военно-революционного комитета. Здесь сталкивались идеи и резолюции умеренных большевиков — Зиновьева, Каменева, Луначарского, Рязанова, Рыкова, Милютина, выступавших за скорейший созыв Учредительного собрания и за коалиционное социалистическое правительство, с идеями и лозунгами крайних экстремистов — Ленина и Троцкого. Лозунги и методы обеспечили большевикам выгодное представительство на II съезде Советов. Из 670 делегатов 300 являлись большевиками, 193 — эсерами, 68 — меньшевиками, 14 — меньшевиками-интернационалистами. Остальные 95 мандатов принадлежали мелким группировкам или независимым депутатам.
И, наконец, последнее. Уход со сцены съезда меньшевиков, эсеров и бундовцев отдал большевикам монопольную власть над массами депутатов, над революцией. Он развязал им руки, обеспечил победу всей «линии Ленина». Достигнутый было компромисс между умеренными социалистами и умеренными большевиками был сорван. Троцкий бросил вслед уходящим: «Тем, кто отсюда ушел и кто выступает с предложениями, мы должны сказать: вы жалкие единицы, вы — банкроты, ваша роль сыграна, и отправляйтесь туда, где вам отныне надлежит быть: в сорную корзину истории…»
Два злых демона революции — Ленин и Троцкий праздновали победу. Собственно, это больше была победа Троцкого, ибо он был в Смольном, в эпицентре бури, тогда как вождь до ночи 25 октября пребывал за кулисами, на конспиративной квартире. Ленин требовал себе охраны: «Спросите, есть ли у них сто верных солдат или красногвардейцев с винтовками, мне больше ничего не надо!» (279). Не дождавшись, напялил парик и кепку и на трамвае поехал в Смольный. Конечно, его присутствие усилило агрессивность ВРК, но главная «работа» была уже сделана, и сделана Троцким. Советские историки заслугу в руководстве восстанием отдавали при жизни Сталина «вождю народов», а впоследствии исключительно Ленину. Джон Рид практически не упоминает Ленина в своей знаменитой книге (224).
