– Так или иначе, будьте в пределах досягаемости – и ты, и твой брат. Мне придется вас опросить.
Ничего не ответив, Такер отвернулся и пошел вслед за Кэролайн и Саем к дому.
Кэролайн была не очень искусной поварихой, но она сварила к ростбифу, нарезанному Деллой, суп. Ей казалось, что суп обладает свойством успокаивать нервы, и, судя по тому, как Сай справился со своей порцией, это было действительно так.
Дуэйн тоже осушил тарелку и даже застеснялся своего аппетита.
– Все было очень вкусно, Кэролайн. Спасибо, что ты приготовила нам поесть.
– Мы все тебе очень благодарны, – вставила Джози, – хотя я просто не представляю, как это Дуэйн умудрился все съесть с такой губой. Что с тобой случилось, миленький?
– Ничего особенного. Мы немножко подрались с Такером. Дуэйн протянул руку за чаем со льдом, удивившись, что ему совсем не хочется спиртного.
– И Такер разбил тебе губу? – улыбнулась Джози и оперлась на руку подбородком. – Он дерется в последние несколько недель гораздо чаще, чем за всю свою жизнь. Но почему вы подрались, из-за чего? Не говори только, что ты вздумал пофлиртовать с Кэролайн! – и Джози подмигнула ей.
– Да ничего подобного, – Дуэйн беспокойно заерзал на стуле, – просто мы разошлись во мнениях, вот и все. Мы начали бороться и упали в озеро. Ну, конечно, немного повозились в воде и поплыли к тому берегу. Ну, а потом Такер... он прямо наткнулся на нее.
– Не думай об этом. – Джози, поднявшись, обняла его за шею. – Просто ему не повезло. Вот такая постоянная невезуха.
– Ну, это еще мягко сказано, – ответил ей Такер, входя в кухню. – Что-то ты слишком хладнокровна.
Джози все так же стояла, прижавшись щекой к голове Дуэйна.
– Но это правда! Если бы вы не подрались в пруду, вы бы ее не обнаружили. Она все равно бы не воскресла, могла бы так и остаться на дне. И тогда вы оба не сходили бы сейчас с ума.
Такер бросился на стул. Он чувствовал, что нервы у него напряжены до предела, и боялся, что безразличный и небрежный тон Джози окончательно выведет его из себя.
– Мы-то с ума не сойдем, а вот Дарлин умерла. Господи боже мой, Джози, у тебя просто рыбья кровь, ты ничего не способна чувствовать!
При этих словах она выпрямилась, глаза ее вспыхнули, а щеки побледнели.
– Нет, я очень даже способна чувствовать, когда дело касается моей семьи. Но я, может быть, действительно не способна рыдать над этой потаскушкой.
– Джози! – Дуэйн виновато моргнул и коснулся ее руки, но она оттолкнула его.
– Да, вот именно, она была потаскушкой, и то, что она теперь мертва, этого факта изменить не может. Мне жалко Хэппи и остальных, но меня просто тошнит от того, что вы с Дуэйном так это переживаете. И если ты, Такер Лонгстрит, полагаешь, что я чересчур хладнокровно к этому отношусь, тем лучше. Я приберегу свою чувствительность для тех, кто может оценить ее по достоинству!
И, хлопнув дверью, Джози удалилась, оставив в кухне взрывоопасную атмосферу.
– Наверное, надо пойти за ней, – сказал сконфуженно Дуэйн и встал. – У нас у всех сейчас нервы ни к черту.
– И скажи, что я очень сожалею, если, конечно, это исправит положение. – Огорченный Такер потер руками лицо. – Зачем ее шпынять за то, что она такая как есть.
– Мистер Такер, хотите пива?
Такер отнял ладони от лица и устало улыбнулся Саю.
– Безумно хочу. Но мне кажется, что лучше сейчас выпить кофе.
– Я приготовлю. – Кэролайн открыла буфет, чтобы достать чашку. – Ты не должен сердиться на нее, Такер. Она просто очень о тебе беспокоится.
– Да, знаю. Что, Делла поехала к Фуллерам?
– Да, они с Берди останутся там ночевать и помогут Хэппи с ребенком. А кузина Лулу наверху, смотрит телевизор.
Она не добавила, что старая леди предпочитает видеть убийства в фильмах, а не быть их свидетельницей в реальной жизни и уединилась с пачкой попкорна и бутылочкой пива «Дикси».
– Почему бы тебе к ней не присоединиться, Сай? – предложил Такер. – Она любит общество.
– А можно взять и щенка?
– Ну конечно, – улыбнулась Кэролайн. – Но не позволяй кузине Лулу поить его пивом.
– Нет, мэм. Спокойной ночи, мистер Такер.
– Спокойной ночи, Сай. – Он коснулся руки мальчика. – Спасибо, что помог мне и вовремя увел эту леди.
– Я для вас, мистер Такер, все на свете сделаю! – выпалил Сай и, густо покраснев, почти выбежал из кухни.
– Он очень предан тебе, – заметила Кэролайн, наливая ему супу. – Ты взял на себя большую ответственность, Такер.
– Я понимаю. – Такер поскреб щетинистый подбородок. – Думаешь, просто выступать одновременно в роли Геракла и Януша Корчака?
Поставив перед ним тарелку с супом, она погладила его по голове.
– Да, героем быть нелегко.
– Особенно когда к этому нет задатков.
– О, ты еще сам себя удивишь! – Улыбаясь, она села рядом. – Я тебе налила супу.
– Вижу, – он взял ее руку и поцеловал, – ты все умеешь, Кэролайн.
– Я сама себе то и дело удивляюсь. Хорошо, что ты меня раньше не знал, Такер.
– Ну, то, что с нами было прежде, не всегда правда. Конечно, именно прошлое формирует будущее, но гораздо важнее, какой ты сейчас.
– Мне нравится направление твоей мысли… Ты хочешь, чтобы я осталась на ночь?
Он посмотрел ей прямо в глаза, и его взгляд был полон признательности и страсти.
– Да, я хочу, чтобы ты осталась.
В Инносенс опять приехал Тедди. Джози знала, что он должен приехать и его ждут с нетерпением, поскольку провела ночь в постели с Бернсом, и агент ФБР сам ей об этом сказал. Мысль о том, что из-за нее могут поссориться патологоанатом и агент по делам особой важности, несколько смягчила раздражение, направленное против Такера.
Она решила, что не будет совсем с ним разговаривать – по крайней мере, до тех пор, пока он сам, лично, не извинится перед ней, вместо того чтобы посылать ходатаем Дуэйна.
На следующий день, пока весь Инносенс приходил в себя после очередного потрясения, Джози сидела за стойкой в «Болтай, но жуй» и подмазывала губы, смотрясь в новое зеркальце. Тедди пообещал пригласить ее на ленч, а пока он был занят предварительным осмотром тела.
– Эйрлин, – Джози, надув губы, взбила волосы на затылке, – как ты считаешь, я бесчувственная женщина?
– Бесчувственная?! – Эйрлин налегла грудью на стойку, чтобы немного снять тяжесть с натруженных ног. – По-моему, довольно трудно одновременно иметь холодное сердце и горячую кровь.
Джози удовлетворенно улыбнулась.
– Вот именно! Если я всегда остаюсь собой и ни перед кем не притворяюсь, это еще не значит, что я бессердечный человек. Правда?
– Факт.
– Знаешь, а ведь половина из тех, кто сейчас здесь сидит, нисколько не интересовались Дарлин при жизни. – Джози со стуком захлопнула зеркальце. – А теперь, когда она мертва, они только о ней и говорят!
– Такова уж натура человеческая, – глубокомысленно заявила Эйрлин. – Вот так же происходит с художниками. При жизни картины не покупают, но стоит кому-нибудь из них покончить самоубийством или попасть под поезд, и все с ума начинают сходить и платить за их картины бешеные деньги.
Джози сравнение понравилось.
– А это значит, что только после смерти Дарлин обрела какую-то ценность.
Эйрлин, может, и согласилась в душе с этим умозаключением, но она была достаточно суеверна, чтобы не говорить плохо об умерших.
– Мне Младшего жалко. И их малыша. Конечно, Хэппи и Синглтона тоже очень жалко… Живые всегда больше страдают.
Эйрлин отошла, чтобы обслужить клиента, а Джози порылась в сумочке, достала духи и щедро опрыскала шею и запястья.
В кафе вошел Карл, и разговоры за столиками сразу прекратились, а Джози приветливо похлопала по табурету рядом с собой:
– Иди сюда, садись. У тебя очень уставший вид.
– Спасибо, Джози, но не могу. Я пришел купить кое-какой еды для ребят в конторе.
– Что тебе дать. Карл? – Эйрлин снова вынырнула из-за стойки в надежде на бартерную сделку: еду – за новости.
