и всей его силы. Ласковым Нольд стал после. Глухо мурчал из глубины груди, едва слышно, а руками уже не сжимал, а гладил, щекотно касаясь кожи на спине и плечах.
— Сбегаешь?
— Да. Через полчаса уже надо выехать, чтобы все успеть.
— Расскажешь детали?
— Только когда вернемся — вечером или ночью. Все пройдет хорошо, я уверен.
— Ты на самом деле хочешь убить Аз Кольда? А твоя мать… она?..
— Нет. Казнь через три дня, но она уже под стражей у Артура и нам ничем помешать не сможет.
— Мне от всего страшно, Нольд.
Он поднялся с постели, как снова наклонился и поцеловал:
— Моя некромантка. Здесь ты в безопасности.
— Дурак… я не за себя боюсь, а за вас!
— Вот поэтому никаких деталей. Доверься и жди, ты должна теперь думать только о себе и о нашей маленькой девочке. А о все остальном позабочусь я. Завтра будет новый мир, Ева, и завтра мы будем говорить о том — где станем жить и как обустраивать дом. Я никому не дам погибнуть, ни некромантам, ни моей стае, а самые главные сокровища надежно спрятаны.
Я готова была поверить в каждое слово! Всей душой! Но проклятое нервное беспокойство все же дергало глубинную струнку — мужская самоуверенность была слишком… самоуверенной. Его мир будто бы слишком прост, слишком прямолинеен — бой на бой! А я — женщина, и я некромантка. Может быть только поэтому мне мерещились повсюду ловушки, потому что я всю жизнь так жила.
Я не стала ничего говорить. Любое слово Нольду ничем не поможет, ему только снова придется меня успокаивать и утешать. Глупые страхи беззащитного существа, не больше.
— Еще только пять утра. Спи. Не провожай.
Приняв душ, побрившись и переодевшись, Нольд напоследок еще раз меня обнял и пресек попытку выбраться из постели — тоже до душа и одежды. Ушел, а заснуть после уже не смогла. Долго лежала, прислушиваясь к тишине комнаты и большого пустого здания, — где-то за стенами спали Варита и Элен, а Ян, я знала, уехал еще в час ночи, забрав Фортена и Вилли с собой.
— Ты куда в такой экипировке?
— Никуда. Меня успокаивает сама готовность.
На завтрак в семь, поднялась наверх одетая во все удобное и с поясной сумкой. Телефон и сигаретницу не выпускала из рук, надеясь, что никто не позвонит с плохими новостями или, не приведи Морс, прилетит сигнал «sos». Но была вся взведена — готовая сорваться и бежать. Смешно, если со стороны — что могу я, и что могут девушки?
Сигналы были — к полудню. На сигаретнице обозначились маячки в районе «Скалы», и все. Я порывалась позвонить тем, кто по плану не должен был участвовать в сегодняшнем деле — Троице, Злате, Лёне. Даже Париса хотела набрать, не зная — привлекли его живьем или он, сидя на своем роскошном этаже, помогал оплатой машин, техники или просто залил деньгами без оглядки, сколько что стоит.
Элен тоже на иглах. Мы переглядывались с ней с пониманием, а Варита, скрывая свою тревогу за новых друзей, пыталась отвлечься разговорами, а иногда делом. На самом деле приняв на себя обязанность местной домохозяйки, рьяно вытирала несуществующую пыль в чистой студии, перемывала посуду в кухонном закутке, подметала пол. И мы это делали. С одной стороны, впустую, а с другой — нет.
— Кого мне сегодня можно будет обнять, когда все вернутся, так крепко, чтобы прям придушить от радости? Будто в кино попала или в страшный роман, с обязательным хорошим финалом и наградой героям. Они вернутся, обнимут своих принцесс…
— А ты просто подружка второго плана, да, Варита? Сокрушаешься по этому поводу?
— Тоже любви хочу. — Девушку не задели слова Элен, она легко согласилась, признавая белую зависть и не скрывая ее. — Хочу познать, что такое близость с мужчиной, и не просто так, а с тем самым. Хочу провожать в бой, потом ждать и встретить объятиями, и любовью заниматься так, будто это каждый раз самая прекрасная ночь!
— Ты права в главном, когда с тем самым, то… — Элен с ноткой грусти улыбнулась. — Я два года жила вместе с парнем, которого не любила. Никогда не соглашайся, подруга, на то, что подвернулось, и только из-за того, что хотелось прийти не в пустую квартиру после учебы. Я столько ошибок наделала, не дождавшись. Непоправимых ошибок.
Девушка встряхнулась, лукаво стрельнула глазами, уведя тему от неудач, но не сменив тему отношений:
— А ты давно с Нольдом, Ева?
— Нет. Через неделю будет только два месяца, как познакомились.
— Ого! И ты уже беременная? А как же ухаживания?
— Варя, это не всегда проходит по такому сценарию. — Элен мне подмигнула. — Такие мужчины, как Ян и Нольд, не заморачиваются сомнениями и не ищут подход. В этом их сила — берут все и сразу.
— А я не про сомнения. Я про то, что нужно узнать друг друга до секса, сблизиться, мужчина разве не должен увериться, что женщина себя ценит и не…
Зря она это начала. Проскользнул ненарочный укол в нашу с Элен «легкодоступность» и как бы поэтому «дешевизну».
— Извините, я не то хотела…
— Да брось. Ты так говоришь, потому что еще не появился на пороге кто-то, в кого влюбишься с первого взгляда. Сразу поймешь, что готова ему отдаться сегодня же, а он… ты же девственница? Он и так поймет, что ты себя ценишь. Согласна, Ева?
Я пожала плечами. Не хотелось болтать об этом, мысли витали совсем не здесь.
— Согласна-согласна. Ева… А Нольд, по которому весь женский Инквиз умирает, в постели — бог?
— Думаешь, я могу обсуждать это?
— А что такого? Я не стану скрывать про Яна, он — бог. Самый чуткий любовник… Да, у меня был раньше парень, но разница как между небом и землей — по-настоящему женщиной почувствовала себя только с ним. Он будто все струнки знает, и играет на них до полного и глубокого наслаждения.
Варита округлила глаза и рот приоткрыла, — не познать, так услышать. А я едва руки к ушам не вскинула, чтобы закрыться — меня смутило то, как Элен говорила об этом. С таким откровением, будто распахнула дверь в спальню, а знать о своем друге, как о мужчине, личные подробности — ужас…
— Нольд никогда не забывает о твоем удовольствии?
— Все! Я сбегаю!
