Это было новое развлечение младшеклассников – "смотреть мага". Игрушки и книжки были забыты, прежние игры оставлены, стоило знакомой (руки в брюки) фигуре появиться у ворот, как детей словно ветром сдувало – все высыпали в парк, прятаться по кустам и подглядывать за невинными развлечениями братьев из Краухарда. Не всякий белый выдержал бы спокойно столь пристальное внимание, а черному все было глубоко фиолетово. Он относился к ним так, как относится фермерша к назойливым цыплятам, а тем, казалось, такое отношение НРАВИТСЯ.
И это – их дети! Очаровательные, воспитанные малыши!!
В иных обстоятельствах это было бы смешно, но сейчас только усиливало тревогу: дети (особенно – дети с Источником) чувствуют, когда что-то идет не так. Где-то в глубине души они, как и сама миссис Хемуль, видели в этом человеке свою надежду, им было душно здесь, вот они и тянулись к нему, как к форточке. Более старшие свыклись и стали глухи к внутреннему голосу, а значит – беспомощны перед непонятной угрозой, теперь миссис Хемуль видела это совершенно отчетливо. Она все ближе была к мысли о том, чтобы закрыть интернат прямо сейчас, в середине учебного года, благо половина воспитанников разъехалась по домам.
Черный взбежал по ступеням административного корпуса. А в преподавательской сейчас только мистер Фокс, сумеют ли они договориться?… Но вмешаться немедленно означало ранить достоинство пожилого завуча, поэтому миссис Хемуль терпеливо выждала минут десять и лишь затем пошла следом.
Краухардца она застала выходящим из кабинета. Выглядел он вполне довольным собой, на лице – сердечная улыбка, а глаза наглые-наглые. Как может человек с такими глазами добиваться доверия детей?! Миссис Хемуль почувствовала себя маленькой птичкой, к которой примеривается нахальный дворовый кот.
– Здравствуйте! – мурлыкнуло наглое животное.
– Добрый день! – испуганно чирикнула она.
Ушел. Надо же, так, одним взглядом, вывести из себя почтенного педагога!
Мистер Фокс переносил встречи с черными гораздо лучше ее, и только выглядел немного задумчивее обычного.
– Я встретила в коридоре мистера Тангора… – неопределенно начала директор, стараясь унять сердцебиение.
– Угу. Он хочет отправиться с детьми в поход, за территорию школы.
– И?…
– Я предложил взять палатку и детские рюкзаки, все равно они лежат без дела.
– Мудро.
Неужели завуч решил оставить начавшуюся было вражду?
– Петрос заметно оживился, – неожиданно сообщил мистер Фокс. Казалось, ему нелегко далось признание очевидного, не мудрено, если учесть, кто стал причиной. – Вы знаете, вчера он положил мне в ящик стола лягушку.
– О?
– Да, – завуч беспомощно улыбнулся, – я, конечно, объяснил ему, что это жестоко по отношению к животному, и мы вместе отнесли ее в парк. Он сказал, что любит меня, – миссис Хемуль заметила, что у завуча на глаза навернулись слезы, – и был так счастлив.
Директор подошла к коллеге и осторожно коснулась его плеча. У каждого учителя наступает момент, когда его ученик "уходит", начинает жить своей жизнью, проявлять интересы, о которых ты даже не предполагал. Иногда это трудно принять.
– Петрос очень талантлив. Он будет великим волшебником, если решится пройти инициацию, но сейчас он – маленький мальчик и ему нужен пример для подражания, путеводная звезда. Похоже, что мы с вами на эту роль не подходим.
Мистер Фокс тяжело вздохнул.
– Сильный стержень, противовес в астральном плане. Мне следовало догадаться самому.
Миссис Хемуль облегченно улыбнулась:
– Все будет хорошо, вот увидите.
Глава 31
Парни приняли идею похода с наивным энтузиазмом. Все, сами виноваты! Лючик-то маленький был, а меня дядя Гордон один раз вытащил на природу, обещав провести Тропой Отважный (есть у нас такая историческая достопримечательность). Я отчетливо помню, какими словами проклинал тогда голенастых предков – больше поймать меня на слабо дядьке не удавалось, а в отсутствии черного мага ночная прогулка по Краухарду превращалась в крутой экстрим. Я резонно полагал, что, набегавшись по холмам, детишки забудут обо мне надолго. Главное только – самому не надорваться.
Я доверил сборы Лючику, как самому рассудительному, а сам ушел пораньше -купить кое-какие нужные вещи и обувь (та, которая у меня есть, для долгой ходьбы не годилась). Мне нужно было прошвырнуться по михандровским магазинам, а заодно заглянуть в общество защиты животных – вернуть лейтенанту папку и проверить кое-какие теории.
Начальник всего-всего, ожидаемо, был на месте. При моем появлении он захлопнул какой-то журнал (то ли читал, то ли писал) и встал навстречу:
– Добрый вечер, мистер Тангор!
Вместо рукопожатия я вручил ему папку и плюхнулся в кресло для посетителей.
– Лейтенант, а как у вас тут обстоят дела с криминалом?
Он пожал плечами:
– Никак.
– А раньше?
Его взгляд затуманился:
– Мой отец погиб при ограблении банка.
– Гм. И как же они собирались сбежать?
– Без понятия.
А вопрос интересный, учитывая, что сюда только поездом и доберешься. Или они собирались через степь на лошадях?… Я, с некоторым усилием, сосредоточился на деле:
– Статистику ведете?
– Конечно!
Он сходил к шкафу и принес папку с годовыми отчетами. Я минут десять шуршал бумажками.
– Даты исчезновений?
Кларенс вынул из стола заполненный фамилиями листок.
– Гм. Значит, получается, что десять лет назад, после первых исчезновений, ваш хилый криминал сошел на нет. А потом начались эти самоубийства.
Лейтенант, молча, кивнул.
Я сосредоточенно перекапывал в памяти горы сведений по общей магии, которыми нас пичкали в Университете. Проклятье, я ведь алхимиком собирался быть! Мое знание теории было сугубо односторонним.
– Сдаюсь. Не представляю себе магическое воздействие, способное вызвать такой эффект.
– А я – представляю, – тихо сообщил Кларенс.
Я подозрительно прищурился на лейтенанта.
– То есть, вы заметили, что в окрестностях вашего городка какой-то странный магический фон, ощутимо давящий на психику?
– Это способен заметить любой, кто хоть раз уезжал и вернулся, но белому трудно выделить внешний источник своего настроения.
"Внушаемы". Я треснул кулаком об стол:
– Что ж ты сразу не сказал? Столько времени потеряли!
– Сказать – что? – вскинулся лейтенант. – У меня нет ничего, кроме ощущений! Вы должны были сами понять.
Я закрыл глаза и принялся считать, до тридцати пяти.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
